Изначально все четверо – Сергей Владимирович, Аня, Даниил и Есения – предположили, что у Морозова должен быть сообщник из Нижнего Новгорода со связями и хорошей суммой на банковском счету. Думали, что это обязательно будет мужчина его возраста с криминальным прошлым. Но никак не ожидали, что в сговор с Вадимом вступит хрупкая женщина.
Из сводок, предоставленных Сергею, стало известно, что переводу Морозова в московскую тюрьму посодействовала именно Мария Эдуардовна. Ее отец занимал высокий пост в правоохранительных органах и водил знакомства со значимыми людьми, которые в знак уважения готовы были оказать ему любую услугу. Одного слова мужчины хватило, чтобы нужные люди засуетились и оформили перевод в Москву на щадящих условиях. В новой тюрьме к Морозову приставили надсмотрщика, который должен был отключать камеры и исчезать тогда, когда Вадиму требовалось. Это дало врагу преимущество.
Швец, к которому ходила Аня, попался Морозову не просто так. Хоть Вадим Александрович и был известным владельцем строительной компании, знакомств с преступниками в столице у него не водилось. Особым авторитетом в большом городе он не обладал, поэтому не смог бы рассчитывать на услугу от Швеца, которого все боялись и помощь которого обычно дорого обходилась. Как выяснилось позже, Мария Эдуардовна и здесь приложила руку: по отцовским связям вышла на Швеца, заплатила тому круглую сумму и попросила встретиться с Морозовым в тюрьме, чтобы выслушать и выполнить его просьбу. По запросу Морозова Мария Эдуардовна наняла и киллера, который преследовал Николая и готов был спустить курок по его приказу.
Не веря тому, что узнал, Сергей Владимирович напрямую спросил жену о том, знакома ли она с Морозовым.
Сначала Мария отнекивалась, заламывая руки и давя на жалость. Хлопала ресницами, выдавливала из себя слезы и нервно хватала мужа за руку. Но когда Сергей Владимирович показал ей папку и дал прослушать запись, которую Аня сделала в тюрьме во время одного из визитов, чтобы было легче доказать вину Марии, женщина растерялась и едва не потеряла сознание. Она была причастна ко всему случившемуся, и муж узнал об этом.
Семейный покой Саковичей был нарушен. Сергей Владимирович, будучи честным и справедливым человеком, передал информацию в правоохранительные органы. Началось расследование, в ходе которого мачеху обвинили в покушении на жизнь Николая. Допросы Морозова, Швеца и наемника доказывали вину женщины. Ане и Даниилу пришлось приехать в Нижний Новгород, чтобы дать показания. В смятении Костенко рассказывала, каким образом судьба вновь столкнула ее с Морозовым. Поведала про визиты в тюрьму и шантаж. Умолчала только о том, что действительно намеревалась его отравить. Оправдалась тем, что книгу приносить не планировала и лишь хотела потянуть время, пока не почувствует, что она и близкие ей люди в безопасности.
Когда Марию Эдуардовну заключили под стражу, Даниил навестил ее. Узнав правду, он хотел понять, почему мачеха пошла на сделку с Морозовым, поскольку в показаниях о мотиве ничего не было сказано. Кроме того, он хотел просто посмотреть ей в глаза, чтобы узнать, осталось ли в ней вообще что-то человеческое, любит ли она свою дочь и его отца по-настоящему или просто не хотела остаться одинокой.
Зайдя в комнату для посещений, зеленые стены которой будто сдавливали виски, Даниил заметил, как черные глаза мачехи метнулись в его сторону. Мария Эдуардовна была преисполнена злобой и с яростью сжимала края стола. Она будто пыталась испепелить его взглядом.
– Зачем ты здесь? – грубым тоном спросила мачеха Даню.
– Посещения не запрещены законом.
– А кто сказал, что я хочу тебя видеть? – Женщина пнула ножку стола.
– Если бы не хотела, то не сидела бы здесь. Следовательно, мы оба заинтересованы в разговоре.
Даниил спокойно выдохнул и сел на стул. Положив руки на стол и сцепив их в замок, подался вперед и все же перехватил взгляд мачехи. В ее глазах читалось беспокойство, которое она пыталась выдать за ненависть. Ее планы и мир, который она создавала годами, были уничтожены в одночасье. По суетливым движениям и плохо скрываемому отчаянию Даниил осознал, что, строя коварные планы за спиной отца, она не думала, что правда когда-либо всплывет на поверхность. Но жалости к мачехе Сакович не испытывал.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему ты решила сговориться с Морозовым? Когда занималась его переводом в московскую тюрьму и поисками киллера, ты думала о Лике? Думала ли ты о дочери, которая нуждается в матери в такой непростой час?
Мария Эдуардовна истерично рассмеялась и откинулась на спинку стула. Руки безвольно повисли. Даниил не мог понять – это издевательство над ним или она окончательно сошла с ума.
– Думала ли я о дочери? – Мачеха опустила голову и исподлобья посмотрела на Саковича. – В этом вопросе определенно есть подвох. Но я отвечу честно, ведь ты все равно меня раскусишь. Я не думала ни о ней, ни о муже. Единственное, что меня волновало, – это месть тебе. Меня ни разу за столько лет брака не отпускала мысль о тебе и твоей матери.
– Так дело во мне?
