– Мир не крутится вокруг профессионального спорта. Я считаю, что нам нужны перемены. Важно показать не только то, каких успехов добиваются московские спортивные клубы, но и то, как стремится развиваться молодое поколение. Да, обычные школьные соревнования кажутся малозначащими. Но туда слетаются команды из разных областей. Почти никто из источников не пишет о них, разве что мелкие местные газеты. Так почему бы нам не показать, что «Спортивный вестник» за молодежь?
– Хм. – Лев Игнатьевич потер губу. – Сомнительно все это, Даниил. Читатели привыкли узнавать новости о грандах, а не об обывателях.
– Значит, пора менять привычки и расширять аудиторию.
– Не думаю, что сейчас подходящее время.
– Если мы будем ждать подходящего времени, то упустим этот момент.
С каждым разом аргументы Даниила были все убедительнее, однако сломить Платонова не удавалось. Идеи, поначалу роившиеся в голове Саковича, были практически исчерпаны, и он почувствовал отчаяние. Грудь Дани тяжело вздымалась, а затем так же тяжело опускалась. Вероятно, после следующего аргумента он собирался сдаться.
– Лев Игнатьевич, давайте хотя бы попробуем отвести стартовавшим соревнованиям пару страниц в газете. Всего лишь один номер. Если эксперимент провалится, то войдем в прежнюю колею.
– Ладно, – сдался Платонов. Аня так и не поняла, почему так быстро. Вероятно, Татьяна послала ему еще один сигнал, в котором он был заинтересован больше, чем в этой беседе. – Не знаю почему, но я хочу тебе верить, Даниил. Отправляйтесь в Нижний Новгород – и передавай отцу привет.
На бледном осунувшемся лице Дани появилась улыбка.
– На две недели?
– На две недели. Только не забудьте подписать приказ в отделе кадров. В бухгалтерии вам выдадут командировочные.
Лев Игнатьевич поднялся из кресла и торопливо покинул конференц-зал. Аня не знала, куда он направился, лишь увидела, как вслед за ним засеменила Татьяна и они завернули в лаундж-зону. Должно быть, бухгалтер приготовит начальнику кофе из индонезийских зерен, что привезли сегодня утром.
– Заказываю билеты на самолет? – спросила Аня после недолгого молчания.
– Да, – потерев переносицу, ответил Сакович. – Если остались билеты на сегодня, то возьми их, пожалуйста.
– Как скажешь.
Вечерним рейсом Аня и Даниил собирались вылететь в Нижний Новгород. Лев Игнатьевич сжалился над ними, отпустив после трех домой, чтобы они смогли собраться в поездку. К пяти часам Аня была в полной боевой готовности и ожидала, когда за ней заедет Даня.
Пока автомобиль лавировал по шоссе среди хаотично передвигающегося транспорта, Аня прокручивала в голове все, что им предстояло сделать в этот суетливый вечер понедельника.
Она мысленно подсчитывала время, которое придется потратить, чтобы добраться до нужного терминала, зарегистрироваться на рейс и пойти на посадку. К перелетам Костенко привыкла: раньше с «Барсами» она отправлялась на выездные матчи. Предстоящие действия казались ей настолько рутинными, что она периодически зевала. Однако бдительности не теряла. Едва машина пересекла платную парковку в аэропорту, Аня резко оживилась.
– Надеюсь, регистрация на рейс пройдет быстрее, чем в выходные дни, – сказала Костенко, отстегивая ремень безопасности.
Даниил промолчал, лишь пожав плечами, и заглушил двигатель автомобиля. Он неторопливо выудил из защелки ремень безопасности и лениво вылез из машины. Монотонность его действий была ему ничуть не свойственна. Однако в сложившейся ситуации он не мог вести себя иначе. Как прежде уже не будет. Он знал это. На автомате Даня достал из багажа два чемодана, поставив их на пылающий от жары асфальт, и вытянул ручки. Заблокировав двери автомобиля, покатил чемоданы ко входу.
Регистрация на рейс прошла незаметно, как и посадка. Самолет плавно взмыл, постепенно набирая скорость и рассекая воздух.
Полеты Костенко полюбила давно. Для физиков нахождение в небе самолета весом в несколько сотен тонн – это обычное явление. Всего-то принцип Бернулли 3. Однако для Ани этот процесс был волшебным. Удивительным образом парение в воздухе выдергивало ее из реальности и возвращало к способности мечтать – поэтому в самолете она всегда выбирала место у иллюминатора.
Так было и сейчас. Пока Даниил, пристегнутый ремнем, дремал, положив голову ей на плечо, Аня завороженно наблюдала за тем, как мимо проносились перьевые облака. Большие, средние, маленькие – они казались такими мягкими и воздушными, что Костенко невольно приложила пальцы к иллюминатору, желая на миг прикоснуться к ним.
Перспектива возвращения в родной город отнюдь не вызывала приятных ощущений. Она тревожилась. Пусть Морозов и находился под стражей, воспоминания пронзали внутренности и кожу, словно тысячи игл.
