— Тогда нам нужно поскорее убираться отсюда. — В голосе Изена слышалась настоящая паника. Такое может случиться с людьми, которые слишком долго живут в страхе. Их разум теряет способность рассуждать здраво. Изен находился в ужасе и действовал иррационально. Часть меня хотела избить его до потери сознания и оставить там, в темноте. Думаю, только одно удержало меня от того, чтобы посоветовать Йорину поступить именно так — я знала, что Хардт никогда не бросит своего брата.
Тамура остановился и склонил голову набок, подняв свой фонарь.
— Ты что-нибудь видишь? — спросила я, протискиваясь мимо Изена и позволяя старшему брату разобраться с младшим.
Тамура вопросительно приподнял бровь, глядя на меня. «У стен есть глаза», — сказал он.
Йорин хмыкнул:
— Он не ошибается.
Только тогда я поняла, что́ Тамура имел в виду. В свете фонарей, разлившемся вокруг нас, я смогла разглядеть на стенах десятки грубо вырезанных лиц. Все они были разными, но одно было одинаковым — пронзительные глаза, глядевшие прямо перед собой.
— Яйца скального кота, — выругался Изен и прерывисто вздохнул.
Я подошла поближе к одной из стен и вгляделась в лица, наблюдавшие за нами. Кто бы их ни вырезал, он не обладал настоящим художественным мастерством, и лица были бесформенными и уродливыми. Но глаза… Глаза были пронзительными, настороженными. Я бы солгала, если бы сказала, что все это меня не нервировало. Они были чертовски жуткими.
Мы продолжили идти по коридору. Было трудно не обращать внимания на лица, вырезанные на стенах, как только я узнала, что они там есть. С каждым нашим шагом становилось все больше и больше глаз, наблюдающих за нами. Они не были частью архитектуры. Было очевидно, что кто-то — или что-то — добавил через много лет после того, как город пал. Тогда я спрашивала себя, что могло послужить причиной их появления и украшали ли они каждую стену в каждом коридоре. В наше время я больше удивляюсь их значению. Почему так много лиц и почему такое внимание уделяется глазам?
Мы следовали за ветром, не обращая внимания на дверные проемы и лестничные пролеты по обе стороны, стремясь найти выход. Казалось, мы были близки к нему. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Свобода звала меня. Небо звало меня, и я была так близко, что ощущала его в дуновении ветра. Возможно, нам следовало проверить некоторые комнаты. Возможно, если бы мы это сделали, то имели бы лучшее представление о том, что нас ждет.
Казалось, мы пробирались во мраке целую вечность, пока коридор не закончился. Ветер задул сильнее, громче. Мы чувствовали, как он дует через открытый дверной проем перед нами. Я первым шагнула внутрь и обнаружила по другую сторону еще один большой зал. В отличие от предыдущего зала, в этом были ступени, ведущие как вверх, так и вниз, с дверными проемами над нами и под нами. Одиннадцать огромных колонн, каждая из которых была покрыта светящимся голубым минералом, вытянулись от пола до потолка. Двенадцатая колонна рухнула, и ее обломки усеяли землю. Как ни странно, в этой колонне голубой минерал, казалось, перестал светиться. Ветер хлестал и завывал по залу, как дикий зверь, рычащий на все подряд. Я чувствовала его укусы на своей коже.
— Ветер должен откуда-то дуть. — Мне пришлось повысить голос, почти закричать, чтобы перекричать шум. Следующим прошел Тамура, он встал позади меня и кивнул, указывая вверх.
— Самое время начать подниматься. — Йорин уже поднимался по ступенькам слева от нас. Потом он остановился и пожал плечами. — Ступеньки заканчиваются с этой стороны. На пару пролетов выше ничего, кроме щебня. — Он вернулся обратно к нам. — Я ненавижу это место. — Но я не услышала ненависти в его голосе. Он сказал это как факт и ничего больше.
Мы начали спускаться, Йорин шел впереди с фонарем в руках. Я следовала за ним по пятам. На другой стороне зала я с трудом видела лестницу, ведущую вверх, но даже с моим зрением я не смогла понять, цела она или нет.
Йорин остановился у подножия лестницы, держа в руке нож и выставив перед собой фонарь. Я тоже замерла, когда увидела это. Думаю, мы все замерли. Все, кроме, может быть, Тамуры, но он никогда не умел оставаться неподвижным. Большой зал был усыпан камнями, некоторые от рухнувшей колонны, некоторые от чего-то еще. Только это были не камни. Это были тела. Дюжины тел с кожей такого же темно-серого цвета, как и скалы вокруг нас. Каждый из них свернулся в маленький комочек и одиноко лежал на земле.
— Что ж, теперь мы знаем, почему эти маленькие монстры не хотели, чтобы мы шли этим путем, — сказал Изен. — Это чертова погребальная камера.
