Горюнов не рассчитывал, что Тарек сразу сообразит, о ком идет речь и сообщит о Захиде и о своих подозрениях насчет него.
«Удача, несомненная удача, — подумал Петр, разглядывая брошюру о Мулен Руж, лежащую на столике. То ли забыл ее кто-то, то ли нарочно хозяева кафе рекламу раскладывают. Почти полностью обнаженные девицы в перьях… — Сразу попасть на человека знающего искомый объект, — он покрутил головой. — Но теперь появился соблазн сыграть на ее родстве. Тянущийся за отцом Джанант кровавый след после гибели Саддама — это сильный козырь и выложить его надо тогда, когда полностью будет подготовлена почва. Выходит, что информация Тарека вяжет нас по рукам и ногам».
— Слушай, у тебя же там Алим заскучал. Давай будем действовать по такому алгоритму. Сперва, очень осторожно, — Петр сделал паузу, чтобы оттенить уточнение «очень осторожно», — разузнать где она. По мере возможностей приблизиться к ней, к группе ее телохранителей. Вдруг подвернется вариант оказаться в сопровождении Джанант. Наверняка безопасность обеспечивает и кто-то из местных даишевцев. Есть проводники между группами боевиков, которых она окучивает. Желательно получить ее фотографию и хотя бы описание группы телохранителей.
— Думаешь, она покажет кому-то свое лицо? Алим не девушка. Она ему такую демонстрацию не устроит. А если Алим попросит какую-нибудь женщину сфотографировать Джанант… Ты же не хочешь, чтобы увеличивалось количество осведомленных. Нет, на фото не рассчитывай. Если бы речь шла о мужчинах, — Тарек хлопнул Горюнова по плечу. — Не волнуйся, Алим ушлый парень.
Горюнов вспомнил долговязого Алима в дишдаше. Угрюмый, упрямый, любитель горячительных напитков и наркотиков… Он не слишком подходил на роль деликатно и тонко действующего порученца, как считал Петр. Но на данном этапе выбора никакого.
— Ты отчего-то с упрямством старого верблюда ему доверяешь.
— Методы работы Алима могут показаться грубоватыми… Особенно тем, с кем он «работает», однако они удивительно эффективные.
— Только не говори, что за грубой внешностью скрывается утонченная личность. Он, небось, был одним из самых рьяных дознавателей в ваших застенках.
Горюнов с Джанант ехали минут сорок, когда вдруг зазвонил телефон. Петр пользовался здесь местными сим-картами. Их у него был целый ворох в жестяной коробке из-под печенья. Он их менял регулярно, по нескольку раз на день. Абдулбари, а звонил именно он, знал его сегодняшний номер.
Сирийский разведчик сразу же, без прелюдий, начал ругаться. Из сумбура выкриков Горюнов не без труда вычленил суть — телохранительницы Джанант проявили себя, устроили взрыв. Погиб один сирийский военный, ранены двое. Беженцы пострадали, но их в счет Абдулбари не брал.
— Я уничтожу эту тварь! — Это самое вежливое из его воплей.
— Сбавь обороты, — посоветовал Горюнов. — Я же предупреждал насчет саперов.
— А я и вызвал. Мы просто не успели! — горячился Абдулабари.
— Кто конкретно это сделал? Сколько их было?
— Три женщины. Одна привела в действие взрывное устройство, закрепленное на поясе, две других встали с ней рядом, чтобы попасть под осколки. Начинили СВУ болтами.
— Как думаешь, какая цель этого акта?
— Испугались, что придется отвечать перед хозяевами. Тело, которое опекали, они ведь упустили. Свои функции не выполнили.
— Может быть. Но не исключаю, что их было больше. А это отвлекающий маневр. Проверяй всех как следует. Лишь бы никто не ушел. Ты понял?
— Вполне, — буркнул Абдулбари и дал отбой.
Горюнов на пассажирку вроде и не обращал внимания. Казался расслабленным. Вальяжно откинулся на спинку водительского кресла.
Чувствовалось, что он помногу ездит в этой машине и все в салоне авто приспособил под себя. Кресло отодвинул подальше, чтобы уместить длинные ноги, Джанант заметила под сиденьем рукоять АК, уложенного так, что автомат при необходимости легко и незаметно можно было достать. Но ей, при всем желании, до автомата не дотянуться.
На приборной панели приклеена табличка с сурой Корана «аль-Фаляк». «…Ищу у Господа рассвета спасения от зла, исходящего от сотворенного Им, и зла опустившегося мрака, от зла колдующих и зла завистника, когда в нем зреет зависть». Под зеркалом заднего вида, испещренного сетью трещин болтались мусульманские четки с полумесяцем и кинжалом из дутого золота.
Джанант пугала перспектива оказаться в руках «родных» иракских спецслужб, не сомневалась она, что ее похититель из Багдада. Это означало бесконечные изнурительные допросы, изощренное унижение, пытки, боль. Девушка обливалась потом под никабом, глядя на пыльную дорогу.
