— Ты так сосредоточенно копаешься в моих вещах, словно мой муж, — язвительность — это все, что на данный момент могла себе позволить Джанант. Она побоялась бы высказаться резче. Теперь, когда он заговорил с ней и обозначил свои интересы, хотя бы в общих чертах, она испытала некое облегчение. Ясность, пускай и не обнадеживающая, неприятная, но все-таки ясность.
— Почему бы и нет? — задумчиво проговорил Горюнов, думая о своем. Однако, увидев ее недоуменный взгляд, понял, что именно сказал и улыбнулся. «Боливар не выдержит двоих, но троих… Почему бы и нет? Александра, Зарифа, ныне покойная, — вполне официальная жена по мусульманским законам и вот Джанант, — подумал он иронично. — Только ей ведь фиктивный брак не интересен. Потребует соблюдения супружеского долга». Горюнов, не особо усердствуя, попенял себе на посторонние и не совсем уместные мысли, но покосился на Джанант с интересом несколько другого толка, чем разведывательный.
Она отодвинулась к стене, у которой сидела, восприняв эти слова как угрозу. Но тут же спокойным тоном указала ему, что горят консервы на плите.
Петр разложил еду по тарелкам, поставил на стол и молча, вдруг помрачнев, съел, уже не глядя на девушку и не заботясь, ест ли она предложенный им поздний ужин. Джанант съела все и хлебом протерла тарелку до блеска, не зная, когда удастся поесть в следующий раз и представится ли такая возможность. Она вдруг подумала, что Макин может и убить ее, если дело примет не тот оборот, которого он ожидает.
Он снова закурил, пребывая в угрюмом настроении. Что вдруг так повлияло на него? Джанант не могла понять, подспудно ей захотелось сделать все, чтобы вернуть ему расположение духа. От этого человека сейчас зависело слишком многое. Даже с нетерпением стала ждать расспросов о ней самой, о ее отце, но Горюнов словно бы утратил к ней всяческий интерес. Потягивался и выглядел сонным.
Тарелки помыл сам, сказав, что включил газовую колонку и Джанант может принять душ, если желает. Она торопливо скользнула в ванную комнату, чтобы хотя бы ненадолго не видеть его смуглое усталое лицо с пристальным взглядом голубых глаз. Собраться с мыслями и почувствовать себя прежней, независимой от страхов и думающей лишь о благе халифата. Но что-то сломалось, и страх заполнил ее до основания. Она не готова была умереть, не хотела испытывать боль и принимать мученическую смерть. Панически боялась, что вот-вот в квартиру явятся еще люди, и допрос начнется всерьез, сопровождаемый болью и унижением. Почему он не говорит, чего хочет от нее? Он не уполномочен? Есть кто-то главнее него?
Трясущимися руками она сняла одежду и встала под душ, с опаской поглядывая на дверь. Никаких запоров изнутри на двери не обнаружила, подозревая, что их предусмотрительно сняли. Покончить с собой? Она поискала глазами бритву на полке под зеркалом, не нашла. Попыталась снять зеркало, но оно целиком приклеено к кафелю. Все это она проделала, не вылезая из-под душа, лишь отодвинув полупрозрачную желтую штору.
Опресненная вода была слишком мягкой, на вкус все же солоноватой, но усталость сняла, вызвала сонливость — все же почти два часа ночи. Джанант лихорадочно оделась, рывками натягивая одежду на влажное тело, встав спиной к двери. Осмотрела распухшее предплечье, почерневшее от разлившегося синяка. Ударил он очень крепко.
Он все еще сидел на кухне, сигарета дотлевала в одной из многочисленных пепельниц, к потолку тянулась тающая истонченная струйка дыма… При виде девушки, Петр выключил мобильный, по которому только что разговаривал с Абдулбари. Тот понял его полунамеки про необходимость «утечки» о гибели группы Джанант. Пусть и ее до поры считают погибшей. Так спокойнее, не станут искать. Есть радиоканалы, которые прослушиваются боевиками, и сирийская разведка с подачи нашей военной контрразведки знает, какие именно частоты игиловцы слушают. Среди шелухи в эфире во время радиоигры можно выдать, выказать досаду, сопровождаемую нецензурной бранью, о том, что упустили, пришлось ликвидировать окопавшуюся среди беженцев банду. У женщин была при себе взрывчатка. Они совершили самоподрыв. Описать при этом, скажем, татуировку Джанант. Хотя нет, тогда это будет гарантировать ее гибель, а надо сделать так, чтобы подозревали ее смерть, но не было стопроцентной гарантии.
— Ты ляжешь в комнате, я — здесь.
Джанант только после его слов заметила расстеленный на полу спальный мешок, американский, такими снабжались и бойцы ДАИШ так же, как и натовскими пайками. Джанант претило участие американцев в помощи бойцам халифата, однако, как убеждал ее отец, надо пользоваться любыми источниками для достижения цели, чтобы восторжествовал ислам, чтобы им сопутствовал успех на время джихада. Американцы — неверные, но если неверные помогают убивать неверных, почему бы не принять помощь? Потом можно будет поквитаться и с ними. Они, в конечном счете, ответят за все.
