Андрей положил меня на кровать и на несколько секунд отстранился, смотрел на меня. Наклонился и поцеловал плечо, грудь, затем спустился ниже и несильно укусил за живот. Мышцы живота судорожно сжались, а я сделала резкий вдох, откинулась на постели и смотрела в потолок. Руки сами потянулись к его голове, запутались в тёмных волосах, я всё ещё чувствовала горячее дыхание на своём животе. А его руки тем временем тянули вниз с моих бёдер трусики. Я облизала внезапно пересохшие губы, пальцы скомкали покрывало, а Андрей неожиданно вернулся ко мне, припал губами к моим губам, обвёл их языком. Медленно, завораживающе и при этом смотрел мне в глаза. Когда отстранился, я сама потянулась к нему. Пальцы ухватились за тёмные волосы на его макушке, а губы потянулись к губам. Андрей что-то проговорил мне в губы, что-то неразборчивое, после чего его поцелуй стал по-настоящему неистовым. А когда он опустился на меня всем весом, я внезапно поняла, что шорт на нём уже нет. Когда он успел от них избавиться, понятия не имею. И вот я чувствую его всего, его вес, его жар, тяжёлое дыхание. Его руки на моём теле, пальцы, сдвигающие в сторону чашку бюстгальтера, зубы, осторожно сжавшие сосок. Следующий звук – это стон, и я даже не сразу осознала, что мой собственный. Снова губы к губам, что-то лихорадочное между нами, и вот то первое ощущение – давления и избавления одновременно. Из моей груди вырывается тихий выдох, я закрываю глаза, откидываю голову назад, сосредотачиваясь лишь на ощущении мужской силы – во мне, надо мной, во всём моём мироощущении в данный момент. Хочется вцепиться в него, ногтями, зубами, каждое движение Андрея во мне, приносило столько удовольствия, что изнутри сам собой рвался стон. Видимо, возбуждение, которое он вызывал во мне, и которое я столько времени подавляла и прятала внутри себя, дало такую реакцию. Я бы сказала, что неистовую. Мы сплелись на постели в единое целое, сцепились ногами и руками, двигались в странном ритме и вместе стонали. Я уткнулась носом в его плечо, время от времени всё же прикусывая зубами его кожу, то прижималась щекой, задыхаясь, даже улыбалась от удовольствия. И неистово отвечала на поцелуи, когда Андрей тянулся ко мне губами. Его движения стали лихорадочными, он уткнулся носом в мою щёку, перехватил мои руки над моей головой, прижимая их к матрасу, затем поднял голову и стал смотреть в мои глаза. При очередном толчке внутри меня, кажется, произошёл настоящий взрыв. Меня накрыло жаром, удовольствием, невероятным томлением, я застонала, невольно попыталась освободить руки, чтобы Андрея обнять, но он лишь сильнее прижал их к кровати, закрыл мне рот поцелуем, и продолжил двигаться. Быстрее, быстрее. У меня пропало дыхание от его напора, я выгнулась ему навстречу, чувствуя, что ещё немного и силы меня попросту покинут, сердце колотилось. И вот он тоже застонал, ещё секунда, несколько судорожных движений, и упал сначала на меня, затем скатился и лёг рядом. Я лежала обессиленная и, если честно, ошарашенная, произошедшим. Тем неистовством, на которое, оказывается, способна, мы оба способны, вместе, пыталась справиться с дыханием. А потом мой взгляд остановился на большом декоративном панно на стене. Одной большой картины оно из себя не представляло, много, как казалось на первый взгляд, разрозненных фрагментов фотоснимков, мелких, спутанных, больше привлекающее к себе внимание цветовой гаммой. Можно было долго смотреть на него и ничего не понять. Я бы и не поняла, отвернулась бы уже через мгновение, если бы мне не бросился в глаза один снимков, точнее, часть снимка. Одна частичка тут, другая там, третья где-то в углу. На двух из них были рыжие девичьи волосы, красивые, развевающиеся на ветру, а на третьем только глаза. Глаза моей сестры.
У меня мурашки по коже пошли. Я смотрела на это панно, и не понимала… Вообще, не понимала…
- Что это? – вырвалось у меня. Я повернула голову и посмотрела на Андрея, лежащего рядом.
Он, расслышав неподдельное удивление и настороженность в моём тоне, на меня взглянул, затем тоже перевёл взгляд на панно. Равнодушно пожал плечами.
- Какая-то интерьерная хрень. Гришкина жена на новоселье подарила. А что?
Я лишь молча качнула головой.
ГЛАВА 9
Это было жутко. Я несколько раз, оставаясь одна, подходила к злосчастному панно, и отчаянно вглядывалась в каждый кусочек мозаики. Конечно, в какой-то момент я подумала о том, что это сумасшествие, и я всё себе надумываю. У миллионов женщин в мире рыжие волосы. Только в Москве их тысячи, а я почему-то решила, что это моя сестра. Я смотрела и смотрела на фрагмент с женскими глазами. Кроме глаз ничего не было, но у меня мороз по коже шёл от этого взгляда. Я раз пять сказала себе, что я выдумываю, но это были глаза моей сестры. Я разглядела, кажется, каждый фрагмент, а их было не меньше сотни, в попытке узнать что-то ещё, но именно эти три картинки на фотобумаге привлекали моё внимание, как никакие другие.
- Что ты там разглядываешь?
