Мне так нравилось слушать его голос. Я таяла от интонаций, от легкой хрипотцы, от глубокого спокойствия его тона. И мне казалось, что Андрей говорит очень правильные вещи. Я готова была с ним соглашаться, слушать его рассуждения о жизни, даже принимать легкую насмешливость. Но порой внутренний голос всё же давал о себе знать, и я останавливала свои восторги, понимая, что чересчур проникаюсь словами Андрея, иду туда, куда он меня направляет. А слепо доверять, как бы мне того ни хотелось, не могу. Мы слишком мало знакомы, я, как ни крути, кинулась в омут с головой в непонятные отношения с ним, а ещё, конечно, из-за Ксени. Оказавшись рядом с Андреем, с момента знакомства с ним, меня не оставляло странное, подавляющее ощущение её присутствия рядом. Оно нависло надо мной, будто огромная тень, и я без конца возвращалась к мыслям о сестре, хотя, надо признаться честное, в последние годы нечасто ударялась в воспоминания о ней, а уж тем более не озадачивалась разгадками её исчезновения.
Мы с Андреем в ту ночь долго не спали. Лежали, прижавшись друг к другу (или это я к нему прижималась, стараясь впитать больше силы и уверенности от него?), разговаривали, целовались, медленно, неспешно занимались любовью, а затем снова замирали, наслаждаясь близостью обнажённого тела. Мне не хотелось, чтобы ночь заканчивалась. Было так спокойно, так хорошо, казалось, что все недовольства в моей душе, наконец, улеглись, и я дышала глубоко и спокойно.
Утром позвонила Жанна. Увидев имя подруги на экране, я тут же почувствовала себя виноватой. Обещала ей звонить, держать в курсе, а сама за два дня даже не вспомнила. Хорошая я подруга, ничего не скажешь. На часах было восемь утра, время, когда Жанна, выпроводив за порог работающего мужа, присаживалась у кухонного окна с чашкой кофе и какой-нибудь вкусняшкой, переводя дух перед тем, как проснутся дети, и день закрутит её своими каждодневными делами и обязанностями. А чуть раньше мы встречались с ней на улице, чтобы поболтать, теперь же были этого лишены. Наверное, это самая большая потеря из-за свершившихся в моей жизни перемен.
Ответив на звонок, я добавила в голос бодрости:
- Привет!
- Привет, - услышала я в ответ. – Как дела?
А как у меня дела? Я в чужом городе, в чужом доме, с мужчиной, с которым совершенно не представляла никаких отношений. И всё же я здесь…
Я вкратце пересказала Жанне вчерашний телефонный разговор с Лидией Николаевной, подруга искренне поахала, удивляясь чужой наглости, затем спросила:
- А ты что?
- А что я? Отказала, конечно.
- Правильно! Это надо же!.. – Жанка даже задохнулась. После чего понизив голос, поинтересовалась: - А, вообще, ты как? Переживаешь?
Вместо ответа на вопрос, я призналась:
- Я в Москве.
- В Москве?
- У меня тут дела.
- Поехала по работе?
- Что-то вроде того…
- Вика, ты что-то темнишь, - заподозрила Жанка. В её голосе зазвучали опасные нотки. – Говори, как есть.
В общем, Жанка как всегда запросто вытащила наружу все мои секреты. Она, вообще, обожала чужие тайны, а над моими охала и ахала со всем своим пылом. Но при этом всегда готова была помочь и поддержать, за что я её и любила. Жанна ни разу не отказала мне в помощи, моральной поддержке или совете. Вот только на информацию о моей «командировке» в Москву с новым шефом так сразу не обрадовалась. Скорее, насторожилась.
- А ты в нём уверена? – спросила она.
- Ни в чём я не уверена, - негромко проговорила я в трубку, поглядывая через своё плечо на дверь спальни. Я слышала голос Андрея из-за двери, он тоже говорил по телефону, и мне очень не хотелось, чтобы он стал свидетелем моего с подругой разговора. Таинственным шёпотом. У меня даже мелькнула мысль рассказать Жанке про панно на стене, и про глаза девушки на обрывке фотографии, которые так запали мне в душу. Но тут же решила, что это подругу ещё больше насторожит, а то и испугает, и она начнёт требовать моего немедленного возвращения. Точнее, бегства из Москвы от семьи маньяков.
А вдруг Веклеры, на самом деле, причастны к пропаже Ксени? Я снова обернулась на дверь спальни. На душе стало по-настоящему муторно. Как-то нехорошо подозревать мужчину, в чьих объятиях провела ночь, в таких ужасных вещах. А по-другому у меня никак не получалось. Я металась в чувствах между Андреем и сестрой, и чувствовала, что запутываюсь окончательно.
- О, Вовчик куда-то намылился, - вдруг сообщила Жанна. Видимо, увидела из кухонного окна. – Маман с собой взял.
- Сегодня день выплаты по кредиту, - напомнила я.
- А-а. Тогда понятно, что они оба такие недовольные.
- Кто звонил? – спросил Андрей, увидев меня с телефоном в руке. Он с утра был бодр и улыбчив, выглядел довольным, а я, со всеми своими сомнениями в душе, очень боялась от него отстать, и тем самым вызвать подозрения. Я ведь должна излучать счастье, так? По крайней мере, сегодняшним утром точно.
- Жанна, - ответила я негромко, наблюдая за Андреем, как он передвигается по гостиной. Кажется, он что-то искал, оглядывался, заглянул за диван, поднял диванную подушку. Из-под неё и достал ежедневник в кожаном переплете.
