— Умереть? — я шагнул ближе, едва сдерживаясь от ярости, — Сбежать, бросив меня, когда каждый человек на счету? Это не преданность, это трусость! Встаньте! Не пристало воинам стоять на коленях!
Оба молча встали, не поднимая глаз, я видел, как напряжены их плечи. Видел удивленный взгляд Анастасии.
— Сольвейг жива, — продолжил я, — И я вытащу её. А те(,) кто похитили ее и убили Шулуна сдохнут, — я кровожадно оскалился, — И вы мне поможете отмстить за наших парней. Не ради искупления, а потому что вы — мои люди. А своих не бросают. Ясно?
— Ясно, ярл, — хрипло ответил Ардак, поднимая взгляд. Хулун кивнул, его лицо всё ещё было мрачным, но в глазах появилась искра.
— Ну, вот. А то устроили тут цирк. Самураи недоделанные. Собирайтесь! Едем в госпиталь. Надо навестить Отхона и Палака.
В госпитале пахло травами и антисептиками. Парни лежали в отдельной палате, оба перебинтованные, но живые. Увидев меня, они попытались приподняться, но я жестом велел им лежать.
— Рассказывайте, — коротко бросил я.
Отхон, морщась от боли, заговорил:
— Нас ждали, ярл. Трущобные крысы предали. Мы предупреждали Сольвейг, что им нельзя верить… — он дернулся, голос прервался от боли.
— Не дергайся. Я вас не виню. Ведете себя не как воины, а как истеричные бабы, — щеки Ардака с Хулуном вспыхнули. Думаю, вспыхнули бы и у этих двои, но слишком много они потеряли крови, — Продолжай!
— Их было пятеро. Сильные воины. Маги с подавляющими плетениями. Шулун погиб сразу, мы с Палаком пытались отбиться, но… нас прижали. Я видел, как уносили Сольвейг. Трое остались, хотели нас добить, но их кто-то спугнул. Нас перевязали какие-то дети…
— Те же, что предали Сольвейг?
— Нет. Другие.
— Что потом.
— Не помню… Потерял сознание. Очнулся здесь.
— А ты? — я посмотрел на Палака, у которого из-под толстого слоя бинтов видны были только глаза.
— Я вообще ничего не видел, — он отвернулся, — Артефактная пуля в голову, и я уже здесь — хорошо защита спасла, по касательной ударила.
— Почему думаешь, что артефактная?
— Она пробила твою защиту.
— Ясно, — я поднялся с кушетки, на которой сидел во время разговора, — Выздоравливайте, парни. Вашей вины не вижу. Мы еще зайдем. Закончим здесь с делами, заберу домой, — поймал себя на том, что назвал Пограничье домом, — Там Карл вас быстро на ноги поставит.
На выходе из госпиталя сразу почувствовал неладное. Улица была слишком тихой, даже для раннего утра. Ардак и Хулдан, шедшие позади, тоже напряглись. Анастасия, заметив мой взгляд, начала плести защитное заклинание.
И тут из-за угла вылетел магический импульс — яркий, как молния, и быстрый, как удар хлыста. Я успел толкнуть Анастасию в сторону, и импульс врезался в стену, оставив дымящуюся вмятину. Ардак и Хулдан выхватили магострелы, но нападавший уже исчез в переулке.
— За ним! — рявкнул я, бросаясь в погоню.
Но мы не успели. За углом раздался тихий хлопок. Стоило свернуть в проулок увидели лежащего на грязной мостовой нападавшего с развороченной головой. Над трупом склонились двое мужчин:
— Ярл Рагнар, — они тут же подняли руки, останавливая готовое сорваться в них плетение, — Приказный Юров…
— Приказный Кулемин…
— «Око Одина»
— По распоряжению господина Нечаева осуществляем Ваше сопровождение и охрану…
Вот же двое из ларца одинаковы с лица!
— Хреново охраняете.
— Виноваты, господин — вытянулись они без малейшего намека на чувство вины, — Убийца был под пологом невидимости.
— Хорошо его снарядили, — Кулемин пошевелил ногой тело, — Весь артефактами увешан.
— Стоило нам его принять, как сработал «Последний шанс», — Юров кивнул на брусчатку, на которой кровь, кусочки мозга и мелких костей черепа уже смешались с валившейся с неба шугой.
— Гильдия?
— Дык. Кто ж его сейчас разберет, — обреченно махнул рукой Кулемин, — Вон, от башки ничего не осталось. Опознай, попробуй.
— Нет, — голос Анастасии прозвучал как выстрел, — Это не Гильдия.
— Ты что-то знаешь? — оглянулся я на кусающую губы девушку. Она подняла на меня полный обреченного страха взгляд и медленно кивнула:
— Д-да. Это императорский ассасин. И они не работают по одному…
Я не успел поставить защиту, а прикидывающийся дурачком Кулемин уже оседал на землю, пробитый стрелой, закрыв собой Анастасию. Юров и нукеры тут же бросились закрывать меня и Настю собой. Но это было ни к чему. Защиту я поставить не успел, а накрыть подарком Хель место, откуда предположительно стреляли — успел. И падающий с крыши одного из домов черный пепел говорил о том, что с выводами я не ошибся.
Анастасия, не обращая внимания на слякоть, упала перед своим спасителем на колени. Ее ладони окутались знакомым зеленым свечением, таким же, как у баронета Юнга, только гораздо тусклее. Но Кулемину было уже не помочь. Лицо агента посинело, покрылось язвами, а на помертвевших, распухших губах выступила фиолетовая пена. Стрела оказалась отравленной.
