— Союз предполагает выгоду для обоих участников. Пока же я вижу для себя одни проблемы. Неожиданные невесты, чужие полки, переговоры за моей спиной…
— Не полки, а полк. Я клянусь родом, что он уйдет из Пограничья, только спадет опасность повторной оккупации.
Я, не показывая явно своего облегчения, кивнул — одной проблемой меньше.
— И не лукавь, — скривился князь, — Ты точно так же ведешь самостоятельные переговоры со степью. Может правы мои аналитики, обвиняя тебя в сепаратизме?
— Меняй их. Паранойя не имеет никакого отношения к анализу.
Юрий Мстиславович задорно рассмеялся.
— Не поверишь, но именно эти слова я сказал начальнику аналитического отдела, — и тут же засверлился в меня полным подозрения взглядом, — И все же?
— А оно мне надо? О моих контактах с Абылаем было известно и тебе и Ингвару. Если вас это успокоит, клянусь всеми Богами Мидгарда, что в мыслях не было отделяться от княжества, — пожал я плечами и отхлебнул отличного вина. Гораздо лучше того, что мы пили у Ингвара, — Отличное, кстати, вино.
— Подарю на свадьбу, — кивнул князь, — И не смотри так. Ящик такого вина на последнем аукционе в Бургундии ушел по цене замка. Тебе обязательно было брать Вятку? — круто сменил тему Юрий Мстиславович.
— Таково было условие Великого хана. Иначе я бы остался без поддержки степи.
— Мы так и подумали. Старый интриган, — скривился Лобанов, — Город Шуйским ты не вернешь?
Я удивленно уставился на князя:
— А ты б вернул?
— Нет. Но ты не я. А Шуйские очень сильный род.
— Это точно, — кивнул я, — За мной помимо «Ока» моего будущего тестя еще и Пограничье. Шуйские сильны связями князя Владимира. А он стар.
— Ты стал хорошо ориентироваться в наших раскладах, — покачал он головой.
— У меня достойные невесты, — улыбнулся я, глядя ему в глаза.
— Как там Наталья? — он устало откинулся на спинку кресла, вытянув ноги к камину. Но острый взгляд прожигал меня насквозь.
— Нормально. Насколько это возможно для девушки, которую родной отец отправил политической заложницей в такую дрянную и опасную дыру, куда опытные мужчины ходят только крепкими ватагами, — усмехнулся я.
— Последние события показали, что полыхающее войной Пограничье для невесты ярла Рагнара гораздо безопасней тихого благополучия северной столицы.
— И это мне говорит глава «Ока Одина».
— Против меня тоже играют не крестьянские дети…
В этот момент в комнату без стука влетел бледный Молчан. И взгляд, который он бросил на меня, мне очень не понравился.
— Князь, ярл, — выпалил он, — Только что в порту найдены тела князя Воронцова и двух его людей. У трупов выжжены глаза и вырван язык.
Бокал в моей руке лопнул. В стены, ломая дубовые панели, ударили жгуты сырой силы. Фроди. Один из немногих, кому я мог доверить в этом мире свою спину. Как чувствовал — не хотел его отпускать!
— Это война, — мой голос был глух и полон ледяной стужи, — Все, кто причастен к похищению Сольвейг и смерти Фроди, умрут. И советую тебе, князь, — я посмотрел на Лобанова, — Не мешать мне.
Я шел к двери, словно прорываясь сквозь бордовую пелену ярости. Этой ночью Старый Ворон защищал своих бывших соратников. Просил время на разобраться, понять: кто прав, кто виноват. А утром его убили. Казнили жестоко, напоказ. Что ж, вызов принять. Я тоже не буду сдерживаться.
— Федор! — попытался меня остановить князь, а Молчан бросился под ноги, кастуя какое-то плетение, и тут же тряпкой отлетел в стену от моего толчка, — Федор! — почти закричал Лобанов, — Не пори горячку! Дай нам время разобраться, кто это сделал и зачем!
Я с трудом заставил себя обернуться:
— До рассвета. На рассвете я иду в порт. И я хочу видеть тела своих людей.
Дверь захлопнулась с грохотом, от которого вокруг косяка осыпалась штукатурка. Князь оглядел разрушенный за какое-то мгновение кабинет. Остановил взгляд на постанывающем, трясущем головой, Молчане и пробормотал:
— И этому чудовищу я собственноручно отдал свою дочь!
Дрожащей рукой Юрий Мстиславович схватил стоящую на столе бутылку. С жаждой запойного алкоголика он присосался к горлышку, не обращая внимания на стекающую по подбородку и расплывающуюся на белоснежной сорочке черно-рубиновую, напоминающую кровь, жидкость.
— Молчан, — он посмотрел на своего друга и помощника, — Найди тех, кто это сделал и отдай Рагнару. Я не хочу бойню на улицах Або. Боюсь от гнева Ингвара в таком случае, меня не спасет даже наша давняя дружба. И съезди с ним в порт.
Нечаев кивнул и выскочил вслед за ярлом Пограничья. Рагнар уже спускался по широкой мраморной лестнице, и Молчану пришлось чуть не бегом догонять ярла.
— Ардак, — его голос был сухим и резким, — Возьмешь мою машину. Отвези Анастасию в особняк. Ждите меня там. Полная боевая готовность. Береги ее, как берег бы родную мать и сестру. Если с ней что-то случится, я с тебя шкуру спущу.
— Слушаюсь, господин, — в глазах кочевника загорелся фанатичный огонек, — Госпожа, — он повернулся к недоуменно смотрящей на парня эллинке, — Пойдемте.
— Рагнар? — девушка не сдвинулась с места.
— Анастасия, не сейчас. Делай, что тебе скажут. Все слишком серьезно.
