Уже в первых боевых вылетах летчик зарекомендовал себя умелым воздушным бойцом. Экипаж Ивана Николаевича Симакова в составе штурмана Григория Миневича, стрелка-радиста Ивана Прохуренко и воздушного стрелка Павла Карпенко быстро входил в боевой строй. Авиаторы метко бомбили железнодорожные узлы, громили вражеские укрепления, штурмовали эшелоны на полустанках. Им верно служил возвращенный к жизни скромными тружениками аэродрома бомбардировщик с бортовым номером «16».
На самолете Левкина у нас впервые стали делать по три вылета в ночь. Это было в разгар боев подо Ржевом и у Великих Лук.
Левкин умело организовывал работу подчиненных по подготовке машины к заданию. Первый и второй вылеты они готовили втроем: техник, механик и моторист. Когда самолет возвращался на аэродром, техник обычно сразу же вместе с летчиком опробывал моторы, затем, не слезая с плоскости, руководил заправкой машины. Механик в это время производил осмотр бомбардировщика. Если, по словам командира, в полете все было нормально, моторы полностью не раскапочивали. Моторист проверял исправность шасси и обеспечивал машину сжатым воздухом. Он же помогал оружейникам подвешивать бомбы. Из второго полета самолет встречали техник и механик, а из третьего — один Левкин. Так в экипаже был организован труд и отдых технического состава.
Левкин, как, впрочем, и многие его товарищи, убеждался на практике, что успех трех вылетов решает тщательная подготовка самолета днем к первому вылету, А что такое тщательная подготовка? Прежде всего это своевременное выполнение различных регламентных работ на боевой технике, грамотное обслуживание ее на земле, тщательный контроль за работой агрегатов и конечно же хороший ремонт после боевых повреждений.
Однажды ночью, возвратившись с боевого задания, Симаков зарулил машину на стоянку. Левкин, увидев пробоину на плоскости бомбардировщика, так и ахнул: «Как тебя стукнуло, дружище!» Вышли из своих кабин Симаков, Миневич, стрелки, подошли механик, моторист — все стали осматривать пробитое крыло. Видно было, как крупнокалиберный снаряд, пройдя сквозь плоскость, разрушил элерон и ушел на вылет.
— Да, счастье наше, друзья, что он не разорвался в этом месте, — трогая рукой пробоину, сказал Симаков.
— Невезучая наша машина, — смахивая с усов иней, подал голос Миневич. — Другая летает год — и ничего, а эту бьют и бьют.
— Нет, Гриша, машина эта, наверное, везучая, — возразил Симаков. — Ее враги колотят, а она летает и летает. — И, повернувшись к Левкину, спросил: — Правильно я говорю, техник?
— Наш бомбардировщик — самый счастливый! — сверкая глазами, ответил Левкин. — Вы знайте, к следующей боевой ночи он снова будет в строю.
— Вот и хорошо! — улыбнулся Симаков и вместе со штурманом и стрелками направился на командный пункт.
Весть о том, что бомбардировщик номер «16», подбитый над целью, возвратился и стоит в капонире, разнеслась по всему аэродрому. Многие воины сочувственно говорили:
— Опять Левкину работы подвалило.
Техники с соседних машин Иван Романов, Андрей Купенко, Яков Глушаков, Борис Котовский пришли в капонир и в один голос заявили:
— Федя, пришли к тебе на помощь. С аэродрома не уйдем, пока не сделаем все, как надо.
— Да что вы, друзья, мы и сами управимся, — ответил техник.
Заместитель инженера полка по полевому ремонту Михаил Прокофьев прислал подмогу, завез необходимый инструмент, дюралевые листы, заклепки. Несмотря на жгучий мороз, авиаторы действовали умело и расторопно. Они быстро заменили элерон, заделали крыло, предварительно укрепив его каркас.
Оставшееся время Левкин и его помощники затратили на заделку осколочных пробоин, на осмотр и подготовку моторов и навигационно-пилотажного оборудования к полету. В морозном небе солнце клонило к закату, когда технический состав отправился на отдых.
А в девять часов вечера техник-лейтенант Левкин уже опять был на стоянке. Он показывал летчику свою работу. Симаков осмотрел машину, заделку пробоин, проверил работу элерона, опробовал моторы и, обратившись к технику, восхищенно сказал:
— Да у вас золотые руки, Федор Егорович! Думал, что самолет простоит неделю после таких повреждений.
Наши техники, механики, мотористы, оружейники во время войны показывали образцы трудового героизма, беззаветного служения Родине. Труд авиационных специалистов оказывал существенное влияние на ход и исход воздушных боев. Помнится суровая зима 1941 года, битва под Москвой. Она была не только труднейшим испытанием для нас, летных экипажей, но требовала огромного напряжения и от наших авиационных специалистов. На необжитых полевых аэродромах в стужу и ненастье авиаторы успешно готовили крылатые машины к боевым вылетам.
