У машины с бортовым номером «16» трудится техник-лейтенант Федор Егорович Левкин. Он заслоняет лицо рукавом и лезет под крыло. Кажется, никогда еще не было такого холода, как в эту ночь. Левкин забыл, что это казалось ему и вчера, и позавчера. Большую часть суток он и его помощники — механик старшина Сергей Борисов и моторист сержант Николай Сушилин — проводят на холоде, у своего бомбардировщика. Левкин освещает лампой-переноской обшивку, открывает один за другим лючки. Здесь все в порядке. Теперь надо проверить моторы. Техник поднимает капот на одном из них и внимательно осматривает агрегаты. Нет, только глазам тут верить нельзя. Отдельные узлы надо потрогать, проверить надежность креплений. Техник снимает рукавицы и запускает руки между цилиндров. Пальцы прилипают к обжигающему металлу. Потом он переходит к другому мотору, снова начинает исследовать каждую деталь. Механик и моторист в это время исправляют тормозную систему шасси, проверяют бомбоотсеки, готовят держатели к подвеске бомб. Осмотрев последний агрегат и получив доклады от своих помощников о выполненной работе, Левкин приступает к подогреву моторов, чтобы вовремя опробовать их и доложить на КП: «Самолет готов к полету!»
Самолеты, как и люди, имеют свои биографии. Вот об одной такой «биографии» бомбардировщика я и расскажу. Техника Левкина связывают с машиной с бортовым номером «16» особые нити. Несколько месяцев назад он сидел без самолета и, как говорили тогда у нас, был безлошадным. Узнав, что в полку стоит разбитый «ил», Левкин обратился к инженеру полка Л. И. Голиченкову.
— Очень важное дело есть, товарищ инженер-капитан, — нерешительно начал техник.
— Если есть, выкладывай, — тоном занятого человека ответил тот.
— Надоело мне в безлошадниках ходить.
— Так это мне давно известно, — сердясь, сказал Голиченков. — И тебе говорили не раз: первый самолет, который пригонят с завода, будет твой.
— Я это знаю.
— Так что ж вы от меня хотите?
— Получить разрешение на ремонт разбитой машины — той, что около леса в капонире стоит.
— Так бы сразу и сказал, — снизив тон, продолжал инженер. — Только ж та машина — настоящая рухлядь.
— Знаю, мы ее осмотрели. И все же просим разрешить ремонт. Нам бы только движки новые получить.
— Хорошо, — согласился Голиченков, — восстановите — дадим моторы.
Было начало весны 1942 года. Стояли на редкость погожие дни. И вот Федор Егорович, вооружившись необходимым инструментом, принялся за дело. Ему помогали инженер эскадрильи Н. Д. Соколов, техники Яков Глушаков, Андрей Куценко и ремонтники. Самое активное участие в восстановлении машины приняли Сергей Борисов и Николай Сушилин. Это была поистине хирургическая работа. И скоро настал день, когда вместо искалеченной в бою машины на стоянке появился поблескивающий свежей краской самолет. Даже не верилось, что все это сделали наши товарищи в полевых условиях. Золотые руки!.. Поглядывая на своего красавца, Левкин думал: «Кто же полетит на тебе, дружище? Мой-то Серега был бы сейчас рад, да что поделаешь, не вернулся с задания».
На другой день Левкин сидел в пилотской кабине и отлаживал внутреннюю связь. Он так увлекся работой, что не заметил, как к самолету подошел незнакомый человек. На всякий случай техник вылез из кабины и поинтересовался, кто он и зачем пожаловал. Перед Левкиным стоял человек лет тридцати пяти в новой гимнастерке без знаков различия, в таких же брюках и кирзовых сапогах. Худощавый такой, среднего роста, со смуглым лицом. Подумав, что инженер полка прислал на помощь техника, Левкин спросил:
— Вы ко мне? Техник по связи?
— Нет, — ответил незнакомец. — Я летчик. Недавно прибыл в полк. Назначен командиром экипажа на ваш самолет. Моя фамилия Симаков.
— А я Левкин... Разрешите доложить, товарищ командир, на самолете идут последние приготовления к полету.
— Хорошо, рад познакомиться, — пожимая руку технику, сказал летчик и добавил: — Хотел посидеть в кабине... Освоиться надо.
Летчик неловко забрался в кабину. У техника мелькнула мысль: «Из гражданских, видать. Воздушные трассы утюжил. Как-то он будет чувствовать себя над целью?»
Вскоре позвонили из штаба в землянку эскадрильи: «Подготовить самолет для облета». Комэск Василий Васильевич Вериженко решил заодно дать провозные новичку.
Левкин сильно волновался: он переживал и за свой самолет, и за нового командира экипажа. Но беспокойство техника было напрасным. Три полета по кругу и в зону прошли отлично. После четвертой посадки Вериженко вылез из кабины и разрешил Симакову сделать три полета самостоятельно. Задание летчик выполнил успешно. Когда он зарулил на стоянку, выключил моторы и выбрался из самолета, Василий Васильевич встретил Симакова одобрительными словами:
— Хорошо, так действуйте и дальше!
Тут же он отдал распоряжение адъютанту эскадрильи офицеру В. П. Харламову сообщить в штаб полка о допуске Ивана Николаевича Симакова к самостоятельным полетам на боевые задания.
Техник Левкин стоял невдалеке, все слышал и подумал: «Если наш Василий Васильевич так высоко оценил летчика, значит, неплохой у меня будет командир».
