В первых же вылетах его рационализация как нельзя лучше оправдала себя. Каждый раз после воздушного боя на броневом фартуке стрелка оказывалось по нескольку царапин от вражеских пуль. Однажды в жаркой схватке с «мессерами» Давид был ранен в ногу. Но воин не покинул башню до конца полета. За первый год войны Чхиквишвили сбил семь фашистских истребителей. За исключительную отвагу и смелость в бою он одним из первых среди воздушных стрелков-радистов был награжден орденом Ленина...
Августовский день был уже на исходе, когда экипажи тяжелых бомбардировщиков стали подниматься в небо. Они летели бомбить Берлин. Впереди боевого порядка шел экипаж М. В. Водопьянова. Бывалый летчик хорошо знаком с воздушной дорогой к фашистскому логову. За ним следовали экипажи А. А. Курбана, С. А. Асямова, Э. К. Пусэпа, М. М. Угрюмова, А. И. Панфилова, В. Д. Бидного, В. А. Кубышко и других. В ту ночь на объекты Германии вылетало самое большое количество дальних бомбардировщиков.
Поднял свой корабль и майор Додонов. Ушаков, рассчитав курс, занялся определением направления, ветра. Лейтенант Николай Васильченко, сидевший в самом носу кабины, старался помочь штурману. Он внимательно следил за небом, измерял высоты звезд, что-то рассчитывал на линейке и делал пометки на полетной карте. Давид Чхиквишвили чутко ловил в эфире сигналы радиомаяка. Время от времени он сообщал на командный пункт о воздушной обстановке.
Следуя в общем боевом порядке, бомбардировщики все дальше и дальше уходили на запад. Ушаков тщательно проверял расчеты. Ошибиться нельзя — горючего в обрез, да и блуждать по вражескому тылу небезопасно. Молчание нарушил Додонов. Он увидел впереди справа в двух местах зарево пожаров, лес прожекторов, пальбу зениток и спросил у штурмана:
— Сергей, откуда такой фейерверк взялся?
— Работают наши, — ответил Ушаков и пояснил: — «Ильюшины» бомбят Кенигсберг.
Бомбардировщик шел на большой высоте. Впереди был уже виден Одер, и вдруг под одним из моторов появилось пламя. Додонов приказал борттехнику:
— Выяснить, в чем дело.
Борттехник Прокофьев полез в плоскость. Устраняя неисправность, он пробыл там несколько минут. Поднявшись в кабину, доложил:
— Прогорел клапан воздушного самопуска. Третий двигатель работает с перебоями.
— До основной цели дойдем? — спросил командир.
— Лучше бомбить запасную, — предложил штурман. Досадно было, что так получилось: до Берлина рукой подать, а приходится идти на другую цель. Решили ударить по Штеттину.
— Курс триста сорок! — проговорил Ушаков. Вскоре экипаж увидал над Штеттином несколько пачек САБов, а на земле — разрывы. Прожекторы обшаривали воздушное пространство.
— Видать, для многих экипажей Штеттин — основная цель, — желая успокоить товарищей, сказал лейтенант Васильченко.
— Видимо, так... — недовольно согласился майор Додонов.
Гитлеровцы, очевидно, не ожидая налета наших самолетов на Штеттин: были настолько спокойны, что в ряде кварталов города даже не соблюдали как следует светомаскировку.
— Самоуверенные, наглецы, — ворчал Сергей Ушаков, выводя самолет на боевой курс. — Сейчас вы получите...
Воспользовавшись светом «люстр» и первыми пожарами, полыхавшими на Штеттинском железнодорожном узле, Ушаков спокойно прицелился, и тяжелые бомбы устремились к земле. Все они легли на площадку товарной станции, вызвав там огромной силы взрыв. Облегченный корабль и на двух моторах благополучно прибыл на свой аэродром.
Массированный налет дальних бомбардировщиков дезорганизовал противовоздушную оборону врага, что в свою очередь позволило экипажам прицельно сбрасывать бомбы. В результате удара в Берлине, Штеттине, Кенигсберге и Данциге только за один налет было вызвано 20 мощных взрывов, возникло до 90 очагов пожаров.
Этим же летом большая группа экипажей нашего соединения была перебазирована на аэродром, расположенный в районе Калинина. Нам предстояло действовать по глубоким тылам врага. Группу возглавил заместитель командира полка майор Юспин. В этот раз, когда надо было во что бы то ни стало выполнить задание Ставки, Виталий Кириллович в полет на Кенигсберг первым запланировал свой экипаж. В составе группы действовало двадцать экипажей полка. Свое участие в первом налете Юспин считал необходимым, чтобы во всех подробностях оценить обстановку на маршруте, в районе цели, внести определенные коррективы в разработанные планы и графики для нанесения последующих ударов по стратегическим целям врага.
Июльский вечер был на редкость тихим и теплым. Экипажи уже заняли свои места в кабинах воздушных кораблей. В бомболюках — бомбы усиленного взрывного действия, бензобаки полностью заполнены горючим. Даже под фюзеляжем дополнительные подвесные баки с топливом, Это придает самолетам внушительный вид.
