И штаб успешно справился с задачей. К очередному полету было подготовлено все необходимое. Были представлены и боевой расчет экипажей, и бомбовая нагрузка на самолет; и потребный запас топлива, и последние сведения воздушной радиосвязи, определен порядок управления бомбардировщиками с командного пункта. Начальник оперативного отдела капитан В. Г. Погорецкий и начальник разведки А. В. Герасимов на этот раз уделили больше внимания ознакомлению экипажей со средствами ПВО цели. Раньше штабу было известно, что Кенигсберг прикрывался 15–20 батареями зенитной артиллерии различных калибров, а небо над ним подсвечивалось 25 прожекторами. Однако сведения Юспина и других экипажей, летавших на эту цель, давали другую картину: летчиков встретил над городом огонь 26 батарей, наши товарищи засекли более 30 прожекторов. При подготовке к очередным полетам стали использовать эти сведения.
Но вот поступил из штаба приказ нанести бомбовый удар по железнодорожному узлу Кенигсберг. Летчики вместе с офицерами штаба стали готовить оперативную документацию на боевой вылет, составили плановую таблицу боевого использования экипажей, начертили схему боевого порядка, рассчитали маршрут и наивыгоднейший профиль полета, отработали указания по связи и самолетовождению. Подготовка этой документации — важный элемент в работе штаба. Поэтому начальник и все офицеры отнеслись к этой работе с особым вниманием.
И когда экипажи полка подготовились к полету, майор Юспин по поручению командира дал последние указания и назначил время взлета. В полет были подготовлены двадцать пять экипажей. Командир нашей эскадрильи Н. А. Рыцарев занят вывозкой молодых летчиков, и мне пришлось лететь на задание с его заместителем старшим лейтенантом Н. И. Белоусовым.
Вскоре последовал сигнал на взлет. Экипажи заняли свои места в общем боевом порядке группы и в назначенное время отошли от исходного пункта маршрута. На первом этапе пути все шло хорошо. Видимость была отличная. Держать курс и вести ориентировку легко и просто. Но через час-полтора впереди стеной поднялась высокая двухъярусная облачность. Мы поняли — дальше ясной погоды не будет. Так оно и вышло. Нижний ярус облачности оканчивался на высоте трех тысяч метров. Он плотно закрывал землю.
Погода явно портилась. Резко упала температура воздуха. Мы прошли менее одной трети пути, когда началось интенсивное обледенение. Несмотря на то что летчик применил антиобледенитель, корка льда на консолях плоскостей быстро нарастала, антенна утолщалась и вибрировала.
— Хвост самолета сильно трясет, — доложил стрелок-радист старшина Сергей Пузанов.
— Может быть, пойти вниз, отогреться? — предложил я Белоусову.
— Пожалуй, так и сделаем, — ответил командир. И через минуту он уже вел самолет с резким снижением. На высоте двух тысяч метров машина вошла в теплый слой воздуха и сразу же освободилась от ледяной корки. Но вскоре стало сильно болтать.
Прошло еще полчаса полета в облаках. Внизу стали появляться первые вспышки огня.
— По нас бьют зенитки, — сообщил воздушный стрелок сержант Геннадий Воронцов.
Мне пришлось доказывать, что внизу, под нами, ничего такого нет, откуда могли бы стрелять. Ведь мы летели над малонаселенными районами Латвии. Скорее всего, это сверкает молния. Вскоре огненные вспышки участились, самолет стало сильно бросать. Белоусов сделал попытку выйти из опасной зоны. Но не удалось. Интенсивность вспышек возросла, усилилась болтанка. Наэлектризованный самолет начал светиться. Сине-фиолетовые струйки огня стекали с концов плоскостей. Теперь все убедились, что это гроза. Идти дальше на высоте двух тысяч метров стало невозможно. Подниматься выше с бомбовой нагрузкой — опасно. И мы резко пошли на снижение. На высоте около тысячи метров самолет вышел из облачности. Шел небольшой дождь. Но земля просматривалась, и я, увидев Западную Двину, уточнил местонахождение самолета.
Старшина Пузанов передал приказание Юспина — всем экипажам обойти грозу справа. Мы пошли с набором высоты в обход грозовой облачности. Затем снова самолет обволокли дождевые облака, в кабину сквозь щели верхнего люка стали проникать капли воды. Болтало. Правда, на этот раз молнии вспыхивали все реже, и полет в целом продолжался нормально. От ведущего последовала новая радиограмма: «В районе цели погода благоприятная».
Метр за метром самолеты набирали высоту и вскоре всплыли над облаками, здесь ярко светила луна. Через десять минут бомбардировщики взяли курс на цель. А еще через тридцать сквозь разрывы облаков стала просматриваться земля. И как-то сразу легче стало на сердце. Вот уже и побережье Балтийского моря.
Впереди в лунном свете хорошо видны очертания Кенигсберга. Вскоре в воздухе повисла первая серия осветительных бомб. Их сбросил экипаж Юспнна. Командир приказал Ларкину рассчитать заход с наветренной стороны, и теперь бомбы, опускаясь на парашютах, подходили все ближе и ближе к цели — железнодорожному узлу, — хорошо освещая ее.
И сразу же заработали вражеские зенитки, взметнулись вверх лучи прожекторов.
