– Не сказал бы, что они особые, но есть. «Не будь слабым». «Делай всё наверняка». «Мужчины не плачут». «Ты всё испортил».
– Вот и корень. Ваша агрессия исходит из глубокой внутренней неуверенности и страха утратить контроль в своей жизни.
– Но я уверен в себе, – возразил я. – И уж точно не боюсь утратить контроль, даже если бы захотел.
Марта посмотрела на меня поверх очков, чуть склонив голову вбок.
– Хорошо, по-вашему, контроль и уверенность – что это?
Сначала я хотел отмахнуться словами: «Это же очевидно». Но потом всё же ответил:
– Контроль – это когда всё идёт так, как должно идти. По плану и без сюрпризов.
– Замечательно. А уверенность?
– Уверенность – это когда ты знаешь, что справишься со всем. Что не облажаешься. Что не подведёшь себя или других.
– Тео, вы боитесь хаоса. Боитесь оказаться в ситуации, где вы не знаете, как действовать. Где нельзя всё просчитать, заранее выстроить маршрут.
Я поднял на неё взгляд.
– Да. Разве не так теряют силу?
– Сила – это не контроль. Это способность быть собой. Уметь признавать: «Я не справляюсь». Сейчас вы держитесь за контроль, как за спасательный круг. Но настоящий покой наступит, когда вы позволите себе плыть без него, когда примете, что имеете право не знать, не справляться, не быть идеальным. Это сделает вас свободным.
Марта выдержала паузу, давая мне время для осмысления и ответа. Но я молчал. Тогда она откинулась на спинку кресла и добавила:
– Желание всё контролировать строится на страхе ошибиться. На страхе быть уязвимым. Вы надели на себя маску, чтобы защититься от мира. Но под ней – тот же мальчик, которому говорили в детстве: «Ты всё испортил». Когда вы перестанете бояться, что любовь, боль, ошибки делают вас слабее – тогда исчезнет и нужда контролировать всё вокруг. Потому что вы будете знать: вас можно любить даже таким.
– А если под этой маской окажется не мальчик, а просто… чудовище?
– Что вы имеете в виду, когда называете себя чудовищем?
Я сглотнул.
– Что я токсичен. Я – как яд, который медленно портит всё, к чему прикасается. Что не имею права на любовь, на прощение. На… нормальную жизнь.
– Вы говорите так, будто уже был суд и приговор вынесен.
– Да. Этот суд был внутри меня.
– И каков приговор?
Я закрыл глаза.
– Отец всегда говорил, что я слабый, что чувствовать – это позорно. Что я должен быть таким, как он. В таком случае… мне лучше быть одному.
