Я действительно выглядела роскошно. Длинное чёрное платье с открытыми плечами подчёркивало изгибы моего тела, умело балансируя между элегантностью и соблазнительностью. Вырез на груди красиво очерчивал ключицы и линию шеи, а высокий разрез на бедре придавал образу нотку дерзости. Шпильки добавили мне роста и грации, а макияж, на который я потратила час и миллион нервных клеток, выделял губы и глаза.
Я была готова блистать рядом с Тео. Но почему же внутри всё сжималось так, будто я шла не на светский приём, а на плаху?
– Будешь давать интервью? – поинтересовалась я, когда лимузин плавно остановился у величественного здания «Готэм Холла».
Массивные двери, строгая охрана и фотографы, жадно ловящие каждый жест прибывающих гостей – всё это создавало ощущение закрытого мира, куда пускают лишь избранных.
Тео окинул взглядом рой журналистов и усмехнулся.
– Нет. Я же сказал, что буду давать интервью только тебе, детка. – В его голосе звучала улыбка. – Мы сделаем иначе.
Я прищурилась, но спросить, что именно он задумал, не успела – Фрэнк уже распахнул дверь машины. Тео вышел первым, а затем протянул мне руку. Стоило мне ступить на тротуар, как десятки глаз устремились на нас.
Я сглотнула. Боже, зачем я в это ввязалась?
Воздух взорвался от вспышек камер, громких выкриков репортёров и шёпота толпы. От этого гула у меня закружилась голова. Но прежде чем паника успела захватить меня окончательно, Тео вдруг обхватил меня одной рукой за талию, а второй поддел мой подбородок, заставляя взглянуть на него.
Мои глаза расширились, я не успела даже ахнуть, как тёплые губы накрыли мои. Гул голосов тут же стих – теперь я слышала только бешеный ритм своего сердца и его дыхание.
Тео целовал меня настойчиво, с хищной собственнической ноткой, словно показывая всем, кому я принадлежу. Я почувствовала, как сильные пальцы впиваются в мою талию, как его тело напрягается, притягивая меня ближе. А затем его язык скользнул по моим губам.
Завтра вся жёлтая пресса Нью-Йорка будет пестреть фотографиями этого откровенного поцелуя, я была в этом уверена.
– Забудь о камерах, – прошептал Тео, куснув меня за губу. – Забудь обо всех.
И я забыла.
Обвила его шею руками, улыбнулась и ответила на поцелуй. Камеры всё так же яростно щёлкали, репортёры что-то кричали, но мне было плевать. Тео не скрывал меня – это было главным.
Немного попозировав для фотографов и отказавшись давать какие-либо комментарии, мы вошли внутрь.
«Готэм Холл» встретил нас роскошью, от которой у меня начало рябить в глазах: высокие потолки с витиеватой лепниной, массивные люстры, отбрасывающие мягкий золотистый свет, мраморные колонны, устремляющиеся ввысь, словно исполинские стражи.
Воздух был густым и плотным от запахов дорогих духов, свежесрезанных цветов и табачного дыма. Повсюду звенели хрустальные бокалы, перемежаясь с лёгким звучанием классической музыки, доносившейся с возвышения, где играл небольшой оркестр.
По залу скользили мужчины в безупречно сидящих смокингах и женщины в платьях и украшениях, стоимость которых наверняка превышала мой годовой доход. Все двигались с надменными лицами, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться пустыми любезностями и сплетнями:
– О, дорогая, ты в курсе, что произошло на прошлой неделе в Хэмптонсе?
– Конечно! Скандал! Как она могла появиться там с ним?
– Ты попробовала шампанское? Говорят, его привезли прямиком из виноградников семьи Лаурье.
Бла, бла, бла…
Светская элита Нью-Йорка заливалась дорогим шампанским и таким же искусственным, как их улыбки, смехом.
Я сделала шаг ближе к Тео, ощущая на себе множество заинтересованных взглядов. Они изучали меня, оценивая, примеряя к своим стандартам.
На моей шее и в ушах сверкали бриллианты, которые Тео подарил мне вместе с платьем. Мой образ был таким же безупречным, как у всех женщин в этом зале. Но, несмотря на роскошь, для них я всё равно была чужой.
Всегда буду.
Я не говорила на их языке светских любезностей, где улыбки значат одно, слова – другое, а настоящие мысли прячутся под многослойной вуалью фальши.
Всё здесь было отточено до автоматизма: движения, интонации, даже смех. Они наверняка уже сделали ставки, сколько времени мне отведено в этой роли.
Сделав вид, что не замечаю их взглядов, я крепче сжала локоть Тео, словно он был моим единственным якорем в этом море масок.
– Напомни мне, зачем мы здесь? – шепнула я, стараясь не смотреть по сторонам.
Тео склонился к моему уху, его голос прозвучал низко, почти интимно, и безумно сексуально:
– Показываем всем, что мне есть чем гордиться. – Он провёл костяшкой пальца по контуру моей челюсти, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробежала дрожь. С довольной улыбкой он добавил: – Ты – королева этого бала.
Я фыркнула, закатывая глаза, но не смогла сдержать улыбку.
– Льстец.
– А если серьёзно, – продолжил Тео уже ровным тоном и оглядел зал, – я здесь ради нескольких встреч. Некоторых особо важных снобов можно выловить только на таких вечерах. После этого мы можем уйти, если ты захочешь.
Я
