Болонский процесс был, похоже, предсказан в сочинении «Процесс» (Der Process), но даже автору «Процесса» не снилось то, что порождают учреждения, надзирающие и управляющие российским образованием всех уровней. Иначе Кафка скончался бы на первой же странице.
Итак, начинаем. Выходит мужчина в пиджаке:
— Отбрасывая знаниевый подход и переходя к компетентностному, мы сознательно идем к обществу успеха и грамотного потребления в рамках глобальной экономики спроса и предложения. Кто против? А, вы против? Один в поле больше не воин. (Стреляет.)
Вопрос из зала:
— А традиция? А накопленное с XVII века? А зачем нам Болонский процесс сейчас, да еще под санкциями, которые кончатся лет так через десять? А дети — в конце концов, они же люди?
— Дети — это будущие суперпотребители. Запишите новое слово. Суперпотребители мотивированы эмоционально. Потребности как таковые уже удовлетворены, следует воспитать супер. Все ясно?
Писк из последнего ряда:
— Но это же бесчеловечно! А душа? Вы спасаете не душу, а кассу…
— Не мы, а вы. Учителя выходят на передовую. Вы бойцы. Борцы! Ни один ученик не должен выйти из школы, пока не определится со своим будущим участием в разработке новых потребностей для процветания экономики спроса и предложения. Поскольку основа названной экономики — это ограничение по качеству (чтобы никто от большого ума не изобрел закрывающую технологию), ваша учительская задача — подготовка компетентных кадров для среднего класса. Средний класс, напоминаю, это опора, потому что он хочет взять кредит на развитие. В крайнем случае — на бытовые потребности, но это неинтересно. Вы обязаны подготовить школьников к получению кредита.
— Простите, а когда учить их читать-писать-считать?
— У всех планшеты. Зачем распыляться? Романы читать вредно. Вы сами знаете, что понимание Толстого в девятом классе исключено, да и зачем тратить время. В передовой стране — сами знаете какой — запрещено читать детям неинформативные книги. Например, сонеты Шекспира. И это правильно.
Вотэтовотвсе и кролик под дубом
Более того, если эта новая культура сама находится в постоянном хаосе и если — еще хуже — ее ценности непрестанно меняются, чувство дезориентации еще больше усилится. Учитывая малое число подсказок, какого рода поведение рационально в радикально новых обстоятельствах, жертва может представлять опасность для себя и других.
Кролику томиться еще минут пять. Утром 10 сентября 2017 тушила я фермерского кролика. Из окна в кухню лилось бабье золото — с уж осенней проседью, но гуманно. Муж поехал на книжную ярмарку, дочь убежала прыгать на батуте, а я пошла проверить электропочту. Мы все счастливо покинули помещение кухни.
Деревянно-железный грохот донес до моего абсолютного слуха, что стремглав — ах, ох — незачем уже. Я пошла на кухню медленно. Идти-то метров пять, но я успела передумать практически все необходимое. В опасности я мобилизуюсь.
Кроликовый бульон залил газовые конфорки и в суспензии с крупами, солью, осколками фарфора, фаянса, пластика и щепок разлетелся-разметался-разлился по полу под сокрушительным ударом дубового шкафа настенного. Дубовая вещь в лучах солнца — как мед прозрачный. Дубовый шкаф настенный в полете — экзистанс.
По прошествии двух недель, придя в себя, могу оценить наш с дубом общий удел с удобной онтологической вышки. Кухня маленькая. У нас троих, очевидно, мощный хранитель — раз уж все случайно вышли: русская, еврей и девушка с украинской фамилией. Мы выжили.
Шкаф из сундука
Они измеряют свой успех количеством заработанных денег и маркой приобретаемых товаров. Источником мотивации, заставляющей их напрягать силы, служит всеобщий проект массового производства и потребления. Конечно, люди также хотят, чтобы общество было безопасным, свободным и демократическим. Но в большинстве случаев подобные стремления не требуют от них особых усилий, а потому, в отличие от производства и потребления, не входят в основные жизненные планы.
