Когда всего этого не понимает писатель — это нормально. Гораздо удивительнее, что нынешние преподаватели журналистики все еще стесняются уверенно говорить о целевой аудитории со студентами. Юных учат, в основном, двум творческим формулам журнализма: 5w и перевернутая пирамида (главное ставь на видное место, в первый абзац, вперед). Целевую аудиторию полустыдливо упоминают в списке типологических параметров СМИ наряду с издательскими характеристиками, но потом как бы забывают о ней, будто надеясь, что скелет никогда не выпадет из шкафа18. Исправить это межеумочное положение трудно; взрослым страшно признать боролись — напоролись, и никакого пути назад, ни единой тропиночки, поскольку нет таких систем, из которых можно взять, как любят говорить демагоги, все лучшее. Путь назад отрезала и технологическая революция, изменившая носитель информации, способ распространения и скорость текстопорождения.
Стыдливость преподавателей обусловлена культурой: колбаса хорошо, это победа, но на могиле объективности плохо, ибо картины мира совершенно разных людей следует на практике признавать равноценными, а это антиномия, то есть бедствие для психики. Множественность человеческих правд для ума невыносима. Это уже не сухая толерантность, а высокая и гиперлиберальная терпимость, почти смирение.
Брататься с многоликим чудовищем правды не просто может, а по службе обязан журналист. Писатель не обязан. Он все еще может пользоваться одной правдой, своей собственной, быть ее толкователем и апостолом. Но в стол. Или за свой счет. Или пиши для целевого читателя.
Для журналистов есть практически ценная и психологически приемлемая лазейка, заложенная, к счастью, там же, в целевой аудитории. Лазейка эта преподается в вузах невнятно и путано, зато все руководители СМИ мечтают о работниках с отмычкой. Лазейка такова: чем уже целевая, тем шире аудитория реальная. Закон успеха в современной журналистике. Эффект замочной скважины. Формат. Те советские шахтеры, наивно вопрошавшие знаменитых визитеров-писателей А когда про нас напишете? были прелестно прозорливы. Так хочется быть героем романа, а не фельетона!
Человек, вскормленный русской культурой, по своей природе и романист, и герой романа. Глобальному информационному потоку это русское качество безразлично, ибо суть потока денежна, цель манипулятивна, а эффективность обусловлена попаданием в фоновые знания узкого целевого адресата. Еще раз подчеркну: это эффективность журналистики, а также рекламы и пиара, но не писательства.
Способ творчество для целевой аудитории будет работать, пока сохраняется демассификация СМИ, расфасовка объективной картины мира (которой нет) на маленькие картинки (которые есть). Остается терпеть и ждать, когда демассифицированный, целевой атом взбунтуется. А он уже на грани.
В заключение еще одна цитата из Фридриха фон Хайека:
«Бремя выбора, которое навязывает свобода, ответственность за свою собственную судьбу, которую возлагает на отдельного человека свободное общество, превратились в условиях современного мира в основной источник недовольства. Успех человека в значительно большей степени, чем раньше, будет зависеть не от того, какие у него способности вообще, а от того, как он их конкретно реализует… <…> По мере усложнения общества вознаграждение, которое человек рассчитывает получить, ставится во все большую зависимость не от его умений и способностей, а от их оптимального приложения…»
<p>Сундук в семнадцатом году<a l:href="#note19" type="note">19</a></p>Извлеките индивида из его собственной культуры и поместите его внезапно в окружение, резко отличающееся от собственного, с другим набором подсказок — другими понятиями о времени, пространстве, труде, любви, религии, сексе и всем остальном, — затем отнимите у него всякую надежду увидеть более знакомый социальный ландшафт, и его страдания от перемещения удвоятся.
Элвин Тоффлер. «Шок будущего»
БОЛОНЕЗ, дб
