Надежда Ивановна опешила. Сколько раз она просила старшего внука помочь ей с овощами, но разве его добудишься? Пока Лёня с бабушкой разбирали на кухне покупки, тот без умолку тарахтел. Лера сунула Севе пачку чипсов, схватила Джека вместе с остатками колбасы, и дети выскочили во двор. Скоро вышел Лёня с большим пакетом.
– Я сказал бабушке, что мы пойдём в тот двор возле парка, нарвём вишни, если поспела.
– Умно́. Можно нам взять? – Она показала на чипсы. – Отлично. Вынеси компотик или хоть воды. И батончик захвати!
Лёня хотел обозвать её шантажисткой, но сейчас был явно не в том положении. Втроём они пошли в сторону парка и расселись на тёплой земле под вишней.
– Давай, Лёня, выкладывай начистоту, – уставилась на него Лера.
– Зачем ты всё это делал? – спросил Сева.
– Я хотел с одноклассником пожить несколько дней в лесу.
– Зачем?
– Мы с ним договорились, – пожал плечами Лёня. – Тем более бабушка всегда ворчит, что мне ничего не интересно и я не хочу прикладывать усилий. Это неправда. Мне интересно, и я хочу. Все эти манеры и правописание мне триста лет не нужны, зато нужны всякие другие штуки – туризм, например. Я и подумал: докажу бабушке… У нас в секции по туризму в этом году поход сорвался, вот и решили… Вообще уже уйти должны были, но у Славы не получилось. И я подумал: ладно уж, не пойду один, пусть родители побудут в своём отпуске. А то как обнаружится, что я ушёл, вдруг они примчатся.
– Хоть об этом подумал, молодец, – фыркнула Лера. Хотя сама вовсе не подумала ни о чём таком, пока Лёня не сказал.
Лёня продолжал:
– Да, я взял побольше спичек – не думал, что бабушка заметит. Но она заметила, стала спрашивать. А тут вы со своим призраком. Ну как можно было не подхватить эту идею? Если уж всё равно призрак виноват.
– Но призрак-то был! – вскочил Сева. – Был! И блики я видел, и грохот слышал, и слизь эта… И завывания – они были, я слышал!
– Не было призрака, Сев, не было, – вздохнул Лёня. – Это всё я. Это не слизь, а слайм. А блики… Я как раз с фонариком ходил. Ещё загрохотал сильно, было дело. Прятал рюкзак в шкаф с зимними вещами, сейчас в него никто не заглядывает. Задел что-то, коробка свалилась, лыжи выехали… Потом услышал, что ты проснулся, быстро всё обратно засунул – и в постель. Думал, бабушку разбужу, а потом узнал, что она спит крепко со своим чаем. А вы с утра про призрака шушукались, ну и я решил, что можно под шумок ещё что-нибудь слямзить…
– Но под кроватью кто-то выл! А ты был в другой комнате! – не унимался Сева.
– Братец, я просто включил свою колонку… Она была под кроватью в коробке. – Лёня развёл руками. – Простите меня. Только не выдавайте, будьте людьми, я и так вечно наказан.
– Да? Получается, мы теперь останемся наказанными? Бабуля думает на нас! – возмутилась Лера.
– Подожди, не о том сейчас, – сказал рассудительный Сева. – Лёня, если ты уйдёшь без спросу в лес, все и так поймут, куда подевались вещи. И никто нас с Лерой не обвинит. Но так нельзя! Ты же всех напугаешь – бабушку, маму с папой, а мы молчать должны?
– И вас быстро найдут, – усмехнулась Лера. – И надо же… чипсы… в лес! Вот оладушек! – Лера покатилась с хохоту. Она смеялась во весь голос, так что в окна окрестных двухэтажек стали высовываться вездесущие бабули.
– Ты еды набрал на неделю. – Сева тоже рассмеялся. – Дома ты так не ешь!
– То дома. Дома всегда еда. Как захочется – вот она. А в лесу вдруг захочется – и ничего нет.
– А палатку, спальник, остальное? – не унималась Лера: всё ей надо знать.
– Это просто, у нас в школе отработки: помогаем ремонтировать спортзал. Там в подсобке хранится всё для секции туризма. Мы со Славой собирались завтра взять что нужно и завтра же уходить.
Лера только покачала головой.
– Детский сад, Лёнечка, детский сад, – сказала она тоном Надежды Ивановны. – Хотя здорово ты нас обхитрил, не поспоришь!
– Мы могли заметить в любой момент, что ты по квартире ходишь! – злился Сева.
– Но не заметили же. – Лёня улыбнулся. – Тебя даже лёд на подушке не разбудил! А ещё я нашёл старую белую простыню и вырезал в ней дырки для глаз. Если бы ты, братец, проснулся, то увидел бы настоящее привидение!
– Так вот откуда эти нитки на ковре… – пробормотала Лера. – Ладно, обжора. С тебя теперь два литра сока – наш прокис. И ещё что-нибудь за моральный ущерб. Кстати, зачем тебе тетрадь?
«Моральный ущерб… Нахваталась малышня слов!» – подумал Лёня. А вслух сказал:
– Ладно. Только позже – все деньги ушли на подготовку к походу. А тетрадь, понятное дело, вести дневник похода. Тетради, между прочим, общие, не только Севкины.
– Пусть, не важно. Вот что главное: думай, как от нас подозрения отвести.
– Уже придумал! – Глаза Лёни озорно блеснули. – Я обезврежу бабушку!
Они уже набрали два пакета вишни, а Сева всё твердил:
– Вы с ума сошли.
– Весело же! – скакала Лера.
– Для дела надо, ничего не попишешь, – ответил Лёня.
Сева и сам часто говорил эту фразу, особенно мысленно. Но сейчас был совсем не согласен с братом.
– Нельзя бабушку так пугать, она уже пожилая! – восклицал Сева.
