Нетрудно представить, какое впечатление это сообщение произвело на Андраши и императора Франца-Иосифа. Окончательное принятие второй конвенции затормозилось. Андраши становился все более несговорчивым и требовательным. И только за несколько дней до объявления войны, опять же по совету Бисмарка, австро-венгерский канцлер все же поставил свою подпись под второй конвенцией, определявшей интересы сторон в послевоенном устройстве Балканского полуострова.
Если судить по мемуарам Бисмарка, то выходит, что их автор осенью 1876 г. действительно думал о возможном нападении России на Австро-Венгрию и считал, что своим ответом Александру II он предотвратил это нападение и обратил русскую армию против Турции[650]. Казалось бы, это — полный бред. С. С. Татищев назвал действия Бисмарка «ложным доносом» и «предательским поступком»[651]. Однако не будем забывать, что подобные антибисмарковские высказывания распространились уже после Берлинского конгресса. Тогда очень многие в России заголосили об измене «немецкого друга» и стали искать компромат на германского канцлера. К тому же Татищев писал свою книгу в самом конце XIX — начале XX в., когда российская внешняя политика все более стала набирать антигерманский крен.
Но постараемся понять и Бисмарка. Конечно, он вел игру в интересах своей страны. Но что он должен был думать после сентябрьских запросов российского императора? О кульбитах российской внешней политики канцлер прекрасно знал хотя бы по опыту русско-германских отношений последнего столетия. А последние события предоставили ему веские основания подозревать российское руководство в ненадежности как союзника.
В 1872–1873 гг. Александр II с Горчаковым декларировали, по сути, формирование континентального блока Германии — Австро-Венгрии — России, а уже в мае 1875 г. примчались в Берлин с миротворческой миссией в интересах Франции, да еще и растрезвонили о ней на всю Европу. И это должно было Бисмарку понравиться? В мае 1875 г. Россия отказала Германии в соблюдении своего нейтралитета, а в сентябре 1876 г. «на голубом глазу» запросила его сама. Мило… И запросила, исключительно не желая расширения Австро-Венгрии на Балканах.
России удалось выторговать нейтралитет Австро-Венгрии. Западный фланг на случай войны с Турцией был предохранен. Но сделано это было весьма не искусно. Своими близорукими действиями и заявлениями Александр II и Горчаков внесли напряженность в отношения трех континентальных монархий.
Только в конце ноября 1876 г. в турецкую столицу стали съезжаться уполномоченные представители Великобритании, Франции, Австро-Венгрии для участия в намеченной конференции совместно с послами этих держав при дворе султана. Россию, так же как Германию и Италию, на конференции представляли только их послы.
29 ноября (11 декабря) 1876 г. представители держав собрались в русском посольстве для предварительных обсуждений стоящих перед ними вопросов. А их было три: условия мира Турции с Сербией и Черногорией, преобразования для Боснии, Герцеговины и Болгарии, а также гарантии выполнения решений конференции.
Предварительные проекты постановлений были выработаны Игнатьевым, который, готовясь к конференции, как обычно, развил кипучую деятельность[652]. Он понимал, что в отношении Боснии и Герцеговины тон будет задавать Австро-Венгрия, и поэтому сосредоточил основное внимание на решениях по Болгарии. В этом, как и в других вопросах, главные усилия Игнатьева были направлены на убеждение и привлечение на свою сторону маркиза Солсбери, с которым у него в конечном итоге сложились довольно хорошие отношения.
На случай противодействия представителей других держав у Игнатьева по Болгарии были заготовлены два проекта: «максимум» и «минимум». Основное различие между ними состояло в том, что первый предусматривал
В ходе обсуждений Игнатьеву пришлось отступать до «минимальных» требований, и 10 (22) декабря представители держав единогласно приняли проект условий мира Порты с Сербией и Черногорией и новое положение об управлении Боснией, Герцеговиной и Болгарией.
Согласно положению, Босния и Герцеговина должны были образовать одну провинцию с правами местной автономии.
Болгарию предполагалось образовать из Дунайского и Софийского вилайетов, с присоединением к ним ряда земель. Вся эта территория разделялась на две области: восточную с центром в Тырново и западную с центром в Софии. Положение о
