Задача военного утверждения России в зоне черноморских проливов и решения таким путем проблемы безопасности южных рубежей страны по-прежнему не ставилась Александром II перед правительством и армией. Что же касалось нереализованного стремления осуществить захват Константинополя и Босфора в качестве лишь временной оборонительной меры, то эта цель была во многом ложной.
В расчеты английского правительства война с Россией не входила. Введя броненосцы в Мраморное море, оно добивалось сохранения существующего режима проливов и не желало упускать своего в том случае, если под нажимом русских Оттоманская империя начала бы все-таки разваливаться. Более того, конкретный план приобретений за турецкий счет был уже запущен.
Оснований опасаться австро-венгерского удара в спину было еще меньше. Вена собирала силы для оккупации Боснии и Герцеговины. И они ей очень скоро понадобились. 19 (31) августа 1878 г. столица Боснии Сараево была буквально отбита австрийскими войсками у местного населения, не желавшего подчиняться новым хозяевам из Вены. Спустя четыре года волнения в Боснии и Ново-Базарском санджаке повторились, и подавить их удалось только при помощи значительной военной силы. Какая тут война с Россией?..
Складывалась любопытная ситуация. Ни в Лондоне, ни тем более в Вене сражаться с Россией не собирались, но своей военной активностью преследовали вполне прагматичные цели — обеспечить собственные интересы за счет поверженной Турции. В Петербурге же, напротив, продолжали подозревать лондонский и венский кабинеты в подготовке военных операций против России и решительно открещивались от английских обвинений в коварных планах прибрать к рукам Константинополь и проливы.
Таким образом, в понимании мотивов поведения друг друга конфликтующие стороны демонстрировали явно различные уровни. Исключением являлся, пожалуй, лишь Б. Дизраэли, считавший, что военным блефом можно заставить Россию уступить требованиям Англии. Что, собственно, ему и удалось с блеском осуществить.
Более того, российские политики упорно не воспринимали зондаж Вены и Лондона о возможности окончательного дележа Оттоманской империи. В Вене даже упрекали Петербург в том, что он не оправдал возлагавшихся на него надежд — не прогнал турок в Малую Азию и не избавил Австро-Венгрию от неудобств по беспрепятственному занятию Боснии и Герцеговины. Недовольство Андраши итогами русско-турецкой войны в немалой степени коренилось именно в этом. Зачем русские оставили турок в Европе, что за махровая глупость? — недоумевал Андраши. Но раз в связи с этим у нас сохранились проблемы, то пусть теперь они появятся и у русских, их желания тоже надо укоротить.
В Лондоне же все обстояло сложнее. Там колебались. Или продолжить политику сохранения империи Османов в качестве фактора сдерживания российской экспансии на Востоке, или все же начать торговаться с русскими о дележе османского наследия, «сливая» турок при достижении приемлемых результатов. Разумеется, это были лишь крайние точки выбора. Подтверждений попыток нащупать основу для крупного торга с русскими — сущие крохи, что, впрочем, понятно — слишком деликатным был вопрос. Но все же они есть. Это и предвоенные высказывания Биконсфилда в беседах с Игнатьевым, и послевоенные советы Дерби Шувалову[1456].
Нельзя оставить без внимания и публикации в самой влиятельной британской газете. После падения Плевны «Таймс» заявила, что «турки должны знать, что мы (англичане —
«Я уже говорил, что в настоящий момент нужны чрезвычайные предусмотрительность и осторожность, чтобы предотвратить войну между Россией и Англией, и все истинные патриоты обеих стран должны сделать все, что в их силах, чтобы не допустить эту беду. Россия, конечно, желает мира, но если она будет вынуждена обнажить меч, то не станет колебаться ни минуты — война с Англией чрезвычайно популярна в стране».
