«Я спросил, как, по его мнению, такой порядок понравится Румынии. Он ответил, что для него здесь не возникнет трудностей и это не будет иметь особого значения.
Почувствовав, что Солсбери нагромождает контраргументы, Николай принялся доказывать, что является решительным противником войны и не стремится к установлению морского господства России в Средиземном море, а хочет ограничиться только укрепленной «дверью» в собственный дом. По словам премьера, царь заявил ему, что, «как только Проливы будут открыты, он пошлет эти суда (Черноморской эскадры. —
Но Солсбери тут же сменил тему, заявив, что морские интересы Великобритании не носят «столь срочного характера, как у других держав. Наши интересы в Средиземноморье в настоящий момент ограничиваются Мальтой и Египтом (о Кипре премьер умолчал. —
«Я высказал мнение, которое он разделил, что, пожалуй, в настоящее время нет причины для вражды между Россией и Англией, кроме вопроса о Проливах. Я отметил, что интерес Англии в этом вопросе не так уж велик, как у остальных, и является чисто морским. Я признал, что не стоит поддерживать теорию о том, что турецкое господство в Константинополе является бастионом для нашей Индийской империи»[1706].
Вместе с этим Солсбери тут же оговорился, что он «не понимает», как Англия «сможет бросить своих союзников», с кем была «так долго». Со стороны премьера это явилось большим лукавством. Как он «держался» за своих союзников по Средиземноморской Антанте, мы уже знаем. Однако Австро-Венгрия… Эта тема у Солсбери была все же глубже. Он писал:
