Как главнокомандующий обратился —
Радецкий сам опасался действий Сулеймана во фланг своему отряду. Относилось это и к местечку Зелено Древо, у которого русская разведка фиксировала активность противника. Да к тому же позиция самого главнокомандующего не всегда отличалась четкостью установок и порой провоцировала двусмысленность понимания. Так, еще 7 (19) августа он умолял Радецкого удерживать Шипкинский проход, а затем стал отдавать распоряжения укреплять Сельви и Тырново со стороны Габрова[252]. А это истолковывалось не иначе как подготовка к оставлению Шипки.
Но идея флангового контрудара по войскам Сулеймана упала на благодатную почву. Командир XI корпуса князь Шаховской, получив послание Радецкого, решил развить идею флангового удара и 15 (27) августа направил соответствующее письмо главнокомандующему. Шаховской исходил из того, что на Шипке «дело будет тянуться до истощения той или иной стороны», но так как силы русской армии превосходят турецкие, то в конечном счете все кончится «в нашу пользу» и Сулейман вынужден будет прекратить атаки. Однако Шаховской предлагал не ждать этого изнуряющего результата, а добиться полного разгрома армии Сулеймана-паши, перейдя в контрнаступление.
Удар по турецкому флангу через Зелено Древо, по мысли Шаховского, заставит Сулеймана отступить с Шипки и отойти на восток, однако «без существенного, бесповоротного вреда для него». Поэтому князь предложил взять истощенную армию Сулеймана-паши в клещи: «вместе с посылкой сильного отряда на Зелено Древо казалось бы возможным разрешить выставить более бригады в Янинский и Хаинкиойский проходы» и «угрожать ему, таким образом, с обоих флангов»[253]. При этом Шаховской, в отличие от Радецкого, считал, что для проведения операции по разгрому Сулеймана-паши достаточно будет лишь отдельных частей из состава VIII и XI корпусов.
16 (28) августа Николай Николаевич полностью одобрил предложение Шаховского, сочтя, что его взгляд «совершенно правильный» и «совпадал буквально с тем», что он «дал знать Радецкому». А Радецкому в этот же день главнокомандующий приказал держать Шипкинский проход до приезда Непокойчицкого, не упускать из вида Травдинский перевал, по возможности не вводить «в огонь» бригаду 2-й дивизии князя Имеретинского и всю ее в полном составе сконцентрировать у Габрова. Очевидно, что это были распоряжения, направленные на подготовку к фланговому удару по войскам Сулеймана-паши[254].
Если Шаховской предлагал главнокомандующему охватить с флангов войска Сулеймана силами, наиболее близко расположенными к Балканам, то Скобелев просто бил в набат по поводу того, насколько неэффективно используются эти силы в отражении турецкого натиска на Шипку. Опираясь на данные разведки, 14 (26) августа он писал Святополк-Мирскому, а на следующий день и Радецкому, что в Ловче и у Трояна нет турецких сил, достаточных для наступления, и что Сельви с этих направлений никто не угрожает. Все страхи на эту тему были надуманны, и история с турецким «наступлением» от Ловчи 9 (21) августа только подтвердила это. Одной Кавказской бригады, даже части ее с конной батареей, считал Скобелев, будет вполне достаточно для прикрытия Сельви и находящихся там обозов. «Почему же нам не маневрировать?» Скобелев просто умолял направить 9–10 бездействующих у Сельви батальонов к Шипке[255]. А 16 (28) августа, узнав, что турки охватывают правый фланг защитников перевала, «венчая командующие высоты параллельно дороге в Габрово», Скобелев вновь предложил Радецкому помощь: организовать силами своего отряда контрудар по тылам наседающего с флангов противника[256]. Однако прибывший на Шипку Непокойчицкий, которому Радецкий доложил о предложении Скобелева, не одобрил этой инициативы, вновь выразив свои опасения насчет возможной атаки турок на Сельви и перспективы полного окружения шипкинского отряда[257].
