Зелено Древо и позиции на Шипке Непокойчицкий осмотрел 17 (29) августа и в этот же день сообщил главнокомандующему, что «неприятель в течение трех дней не беспокоит». «Не отодвигает ли он часть войск на другой пункт, — предположил начальник штаба, — быть может, в Плевну…»[258]. Страхи по поводу возможности соединения войск Сулеймана-паши и плевненского гарнизона, похоже, как страшный сон, преследовали Непокойчицкого. Предположения же Радецкого, высказанные в тот же день в письме к Шаховскому, оказались гораздо более точными:
«Армия Сулеймана-паши по всем признакам понемногу стала трогаться в направлении к юго-западу, оставив против Шипки небольшое число войск, воздвигнув несколько новых батарей для обороны своих позиций»[259].
И действительно, в это время свои основные силы, резко поредевшие в ходе шестидневных боев, Сулейман-паша отводил к Казанлыку.
Утром 18 (30) августа Непокойчицкий собрал в Габрово совещание. Его итоги он в этот же день телеграммой донес главнокомандующему: «По совещанию с Радецким при видимом бездействии и, вероятно, уменьшении неприятеля у Шипки необходимо обратить все силы на Плевну… Развязка у Плевны есть главный наш вопрос. Тогда руки будут нам развязаны»[260].
И с этим мнением главнокомандующий сразу же согласился, хотя еще три дня назад с энтузиазмом воспринял предложения Радецкого и Шаховского об организации фланговых ударов по войскам Сулеймана-паши.
Что получалось? Довольно значительная русская группировка у Балкан, вместо того чтобы воспользоваться ослабленностью противника и ударить по нему свежими силами с целью полного разгрома, разворачивается и начинает выдвигаться для атаки другого турецкого отряда, уже хорошо укрепившегося и находящегося в постоянной готовности к отражению новых русских ударов. Удивительно?! Вы можете себе представить, чтобы командование Красной армии, измотав силы вермахта в оборонительных боях на Курской дуге летом 1943 г., вместо ответного контрудара взяло да и перебросило бы приготовленные для этого свежие силы куда-нибудь в другое место? И там стало бы наступать…
Непокойчицкий заблуждался: это не Плевна «связывала» руки русской армии, а ее командование приковало себя к этой точке на карте, напрочь растеряв способность принятия иных, более эффективных вариантов действий.
Не исключено, что волю к наступлению парализовали последние, опять же преувеличенные, данные о противнике. 13 (25) августа Радецкий из показаний пленного турецкого солдата узнал, что Сулейман-паша располагает 100 батальонами, а 17 (29) августа казачий разъезд, посланный к Зелено Древо, умудрился насчитать там до 15 тысяч турок[261]. Вполне возможно, что, принимая решение об отказе от флангового удара по Сулейману, Непокойчицкий с Радецким ориентировались именно на эти неверные данные. И если это так, то уже в который раз точную информацию полковника Артамонова о турецких силах постигла незавидная судьба.
Вновь вернемся к Сулейману-паше. Отведя основные силы к Казанлыку, он серьезно задумался над дальнейшей судьбой своей обескровленной армии. Потери были огромны, солдаты — измотаны, а боевой дух — далеко не на высоте. В своем донесении от 12 (24) августа Сулейман-паша просил сераскериат (военное министерство) скорейшей присылки укомплектования и 16 свежих батальонов[262]. Из текста послания следовало, что Сулейман более всего опасался начала русского контрнаступления на его резко ослабленные батальоны. В канцелярии султана это сразу же поняли и от лица своего повелителя выразили военному министру крайнюю озабоченность по этому поводу: «…если бы неприятель, узнав недостаток наших сил… перешел в наступление… то нет никакого сомнения, что исход этого наступления был бы для нас самый неблагоприятный»[263].
Именно в тот момент, когда русские генералы вознамерились осуществить фланговые удары по войскам Сулеймана, в Константинополе приняли решение отвлечь их от подобных замыслов и сей почин приурочили ко дню рождения султана — 15 (27) августа. Именно в этот день Осману-паше и Мехмеду-Али-паше были направлены предписания «произвести со стороны их отрядов небольшие наступления для того, чтобы оттянуть часть сил неприятеля от Шипки»[264]. Как видим, ни о каком концентрическом наступлении с целью нанесения поражения русским речь здесь не идет. Задача ставится гораздо скромнее — только оттянуть их силы с Шипки и тем самым помочь Сулейману-паше пробиться через перевал на Габрово.
