В результате нелепейшей случайности еще до начала общего штурма, назначенного на 15 часов, центр русской позиции фактически потерял необходимый для успеха атакующий потенциал. Из четырех полков, предназначенных для атаки на этом направлении, два были полностью расстроены. Изначальная диспозиция явно требовала срочной корректировки. Прежде всего напрашивался вопрос: а имеет ли смысл в создавшейся обстановке бросать в бой на самый укрепленный участок турецкой обороны резко ослабленные силы русского центра? Но, к сожалению, никто этим не озаботился, и ровно в три часа пополудни генерал-майор Шнитников строго в соответствии с диспозицией лично повел два оставшихся боеспособных полка, 64-й Казанский и 118-й Шуйский, на штурм турецких позиций. Когда стало очевидным, что эта атака проваливается, Шнитников в 16 часов бросает на редут Омар-бей-Табия переданный ему 124-й Воронежский пехотный. Однако и воронежцев постигает та же участь. Но Шнитников упрямо шлет полки вперед. И в 16.30 на тот же редут из главного резерва двинулся 20-й Галицкий пехотный полк, который, впрочем, пройдя более половины пути до редута, получил приказание далее не идти и прикрывать отступление ранее введенных в бой частей.
Таким образом, боевые действия русского центра, начавшись с глупейшей случайности, глупостью и закончились. Вместо концентрации полков и их единовременной массированной атаки, пусть не в 15 часов, как предписывала диспозиция, а позже, получилось так, что полки стали вводиться в бой разрозненно. При этом они просто перемалывались турецкой обороной и несли огромные потери. 30 августа (11 сентября) к 17 часам все атаки русского центра окончились безрезультатно. Потери составили убитыми и ранеными 102 офицера и 4227 нижних чинов. «Преждевременная атака в центре, — писал командир IV корпуса генерал Крылов, — разрушила все шансы для несомненного успеха»[300]. Ну, а теперь вернемся на левый фланг к Скобелеву.
Строго по диспозиции в 15 часов восемь пехотных батальонов поднялись с занятого к тому времени третьего гребня Зеленых гор и с музыкой и барабанным боем двинулись на редуты Кованлык и Исса-ага. От редутов их отделяли 800–1200 метров. К началу атаки в редутах и соединявших их траншеях находилось не более 3–3,5 турецких батальонов. Однако занимаемая ими позиция предоставляла прекрасные оборонительные возможности. Для того чтобы достигнуть редутов, русским войскам предстояло спуститься в лощину по пологому, покрытому виноградниками северному склону третьего зеленогорского гребня. На дне лощины в обрывистых, труднопроходимых для артиллерии берегах протекал ручей. Перейдя его, атакующим нужно было на протяжении трехсот метров подниматься по очень крутому склону на высоту, где, собственно, и располагались турецкие укрепления. Весь этот нелегкий путь приходилось преодолевать не только под сильным фронтальным, но и фланговым огнем. Справа, кстати, наступавшие скобелевские части простреливались из редута Омар-бей-Табия, являвшегося одной из целей атаки русского центра.
В таких условиях нет ничего удивительного в том, что наступавшие 61-й Владимирский, 62-й Суздальский полки, 9-й и 10-й стрелковые батальоны, достигнув ручья, остановились. В помощь им Скобелев направляет Ревельский полк. Но атака вскоре снова тормозится. Поднявшись до середины склона, ревельцы залегли, а владимирцы и суздальцы стали пятиться назад. Скобелев бросает на штурм свой последний резерв — 12 рот Либавского полка и 11-й и 12-й стрелковые батальоны. Но в это время активизировались турки. Они из Плевны контратаковали правый фланг наступавших частей. Успех атаки вновь оказался на грани срыва.
И в этот момент среди грохота, рева и суматохи боя войска увидели Скобелева. Он мчался вперед на белом коне… Эпический сюжет, один из тех, которые навсегда остаются на страницах истории и застывают на полотнах художников. Порой только так и добывают победы настоящие генералы. Так они превращаются в героев и обожаемых кумиров своих солдат. Ведь за много лет до этой атаки маленький артиллерийский генерал, с огромным знаменем в руках, бежал что было сил к узкому мосту у Арколе во главе своих голодных, оборванных, но воодушевленных революцией солдат. Бежал, даже на миг не думая о том, что он несется в вечность… Скобелев подобно шаровой молнии летел над полем боя, заряжая энергией ослабших и падших духом. Как писал Игнатьев, солдаты верили, что он «неуязвим и заколдован»[301]. Только вперед! И в 16 часов перемешанные части разных полков врываются сначала в турецкие траншеи, а через несколько минут — и в редут Кованлык.
