Кстати, а сколько всего атак произвели турки на скобелевские позиции 31 августа (12 сентября)? По данным рапорта Скобелева от 3 (15) сентября, их было пять. Если судить по хронологии событий 31 августа (12 сентября), представленной в книге Херберта, их было две[316]. Сам же Тевфик-бей, по словам Зотова, упоминал о трех. Явно с обидой на Скобелева, Зотов вспоминал, как, находясь в плену, Тевфик-бей рассказывал, «что 31 августа третья атака против Скобелева… была произведена только шестью таборами, около 3000 человек, и что они были крайне удивлены отступлением Скобелева с занятой им позиции»[317].
Вот как описывал последнюю турецкую атаку очевидец событий В. В. Крестовский, писавший в то время для «Правительственного вестника»:
«И вот, уже в исходе пятого часа дня… показались новые массы турок. Впереди их развернулось большое зеленое знамя, долженствовавшее заменять собою “священное знамя пророка”, и громко раздалось религиозное пение стихов: “Алла Аллага иль Алла!” А когда раздается такое пение и развертывается зеленое знамя — это, по историческому опыту всех армий, воевавших с мусульманами, значит, что мусульмане делают последнюю, но самую отчаянную и фанатическую попытку, после которой, в случае неудачи, наступает у них уже полная паника и деморализация»[318].
Ко времени начала этой атаки уже и сам Скобелев не верил «в возможность отстояться»[319]. Он прекрасно понимал, что Осман-паша концентрирует против него силы, стягивая их с других участков обороны. Однако Скобелев преувеличивал численность направленных на него турецких сил. Этим отчасти объяснялся тот факт, что прибывший в 14.30 на помощь скобелевцам Шуйский полк, в котором оставалось 20 офицеров и 1260 нижних чинов, Скобелев расположил не на передовой, а на северном склоне третьего зеленогорского гребня. Назначение этому было только одно — прикрытие неизбежного отхода обескровленных русских частей из захваченных редутов.
Кстати, уместен вопрос: а почему так долго Шуйский полк добирался до Скобелевских редутов? Вопрос этот вовсе не праздный, ибо ответ на него позволяет понять степень мобильности русских частей в третьем штурме Плевны. В 9.00 до Крылова доходит просьба Скобелева о помощи, и он, по его словам, «тотчас же» отправляет Шуйский полк. Даже если допустить, что шуйцы выходят в 10 часов, то получается, что расстояние в 5 км полк проходит за 4,5 часа! Да, такая мобильность на поле боя в критической ситуации явно не увеличивала шансы на победу.
Просто издевательством и полной беспомощностью веяло от записки Зотова, полученной князем Имеретинским через 30 минут после подхода шуйцев, т. е. в 15 часов:
«Скажите Скобелеву, чтобы укрепился на занятой позиции, держался до невозможности; рассчитывать на подкрепления сегодня нельзя»[320].
Сегодня, в решающий момент, видите ли, нельзя, а завтра что — можно?..
Вот скобелевцы и держались «до невозможности». По словам Куропаткина, поручик Дукасов возил эту записку Зотова в редут Кованлык и читал ее, стоя под турецкими пулями. При этом живых слушателей сего послания уже было значительно меньше, чем мертвых. Легко представить характер воздействия этого, с позволения сказать, «мобилизующего» документа на изможденных защитников редута.
Под натиском турок сначала более робкие стали покидать редут Кованлык. Постепенно число отступавших росло. Только самые отчаянные и бесстрашные выстояли до конца и полегли в неравной рукопашной схватке. Скобелев отдал приказ об отступлении. «Ординарцы, посланные с приказанием отступить, не могли доехать до редутов, окруженных таборами… Сигналы слышались, но им не верили эти мужественные, решившиеся умереть люди…»
Майор 61-го Владимирского полка Ф. М. Горталов, приподнявшись на бруствере, в последний раз окинул взглядом поле боя в надежде увидеть подкрепления. Он был назначен Скобелевым комендантом левого редута Кованлык и поклялся умереть, но не оставить его. Натиск турок несколько ослаб, но надежды это не прибавляло.
«Момент, которого он ждал, наступил…
