В ходе военных действий, особенно после «Второй Плевны», завышенные представления о численности турецких войск только усиливались в среде командного состава русской армии. И происходило это, даже несмотря на последовательное противоборство таким тенденциям со стороны штаба армии, прежде всего полковника Артамонова. Однако во многом из-за подобных настроений верховное командование русской армии решило временно, до подхода подкреплений, перейти на всех участках к обороне. А после «Третьей Плевны» дело даже дошло до предложений о свертывании кампании и отступлении за Дунай. Но у Александра II хватило все же решимости не пойти на поводу у брата-главнокомандующего и Зотова, а поддержать противников отступления — Милютина и Левицкого. В итоге решили отказаться от возобновления атак Плевны и стремиться к полной блокаде ее гарнизона.
Во время кампании 1805 г. Наполеон заметил о действиях русской армии: «Они обладают искусством казаться более многочисленными, чем они являются в действительности»[347]. Но вот только сказано это было об армии, возглавляемой иными генералами. Ко времени же интересующей нас русско-турецкой войны верховное командование русской армии, похоже, напрочь растеряло это умение. А вот турецкое, в лице Османа-паши, — явно приобрело.
Турецкий гамбит состоялся: захолустная Плевна — второстепенный участок военных действий — превратилась на значительное время в узловой пункт всей войны.
Слишком очевидными становились грубейшие просчеты в планировании, подготовке и ведении этой войны с нашей стороны. Абсурдность ситуации позднее хорошо подметил А. Н. Куропаткин: «Русская армия, пригвожденная шесть месяцев к району, занятому ею чуть не в первые дни кампании, в последующие 1,5 месяца неудержимою волною докатывается до стен Константинополя, забрав в плен две неприятельские армии и разбив наголову третью»[348]. Странная война, не правда ли?..
Когда начинаешь внимательно разбирать и соотносить факты той войны, то меня не покидает одна мысль: очень многое с высокой вероятностью могло сложиться иначе. На войне, как в мире элементарных частиц, — реальность принципиально случайна. «Война — область недостоверного, — писал Клаузевиц, — три четверти того, на чем строится действие на войне, лежит в тумане неизвестности… Война — область случайности…»[349]. Именно на материалах военной истории в последние годы стали популярны писания на тему: а что было бы, если?.. На инернет-форумах обсуждаются альтернативные варианты самых драматичных моментов мировой истории, а в начале 2011 г. на канале «ТВ-3» даже прошла серия фильмов, воссоздающая иные варианты развития России и Советского Союза. Сегодня «альтернативная история» переживает настоящий расцвет. Брошенная в бой наполеоновская гвардия при Бородино, большее число противокорабельных ракет «Экзосет» у аргентинских летчиков в сражении за Фолкленды. Да мало ли таких сюжетов?! Они всегда будоражили воображение многих людей. К тому же в рамках только причинно-следственной линейности очень многое на войне, как, впрочем, и в мирной жизни, просто невозможно понять.
В ходе боевых действий бывают моменты, когда принимаемые оперативные решения способствуют складыванию такой стратегической реальности, на которую никак не рассчитывали авторы этих самых решений. Это точка, за которой — неопределенность будущих событий, разветвления возможных путей реальности. И если говорить в терминах синергетики — это точка бифуркации. После нее события развиваются в совершенно иной логике. Она рушит изначальные замыслы и порой жестко сковывает планы командования, не позволяя им вырваться из своих парализующих объятий.
Такой «точкой» в русско-турецкой войне стало 28 июня (10 июля) 1877 г. Именно в этот день Александр II остудил наступательный порыв своего брата-главнокомандующего, а генерал Криденер на правом фланге армии начал выдвигать почти все имеющиеся под рукой силы IX корпуса для взятия Никополя.
Напомню, что 25 июня (7 июля) Криденер получил письменное распоряжение выслать конные разъезды к Никополю, Плевне, Ловче и далее действовать по обстоятельствам. И только. Н. В. Скрицкий повторяет старую ошибку генерала Н. И. Беляева, когда пишет, что «Западный отряд генерал-лейтенанта Н. П. Криденера… получил задачу овладеть Никополем,
