«Будучи очевидцем положения дел на левом фланге, я уверен в том и утверждаю, что Скобелеву не отказали бы в просимой помощи, если бы лица, от которых зависело это распоряжение, воочию убедились в положении дел левого фланга в четвертом часу пополудни (имеется в виду 31 августа (12 сентября). —
То, что Скобелев явно выделялся своим талантом и храбростью на сером генеральском фоне русской Дунайской армии, — это было достаточно очевидным. Отсюда вполне естественно у многих начальников по отношению к Скобелеву могли рождаться чувства отторжения и зависти. Об этом, кстати, в те дни много говорили в армии. Однако все же не это определило роковое бездействие Зотова и главнокомандующего в отношении скобелевского отряда 31 августа (12 сентября).
В своих воспоминаниях И. В. Гурко заметил, что в конце августа 1877 г. на штурм плевненских укреплений командование армии «подбил Скобелев»[333]. Да, горячий и вспыльчиво-самолюбивый Михаил Дмитриевич чувствовал себя ущемленным и недооцененным. Он горел желанием отличиться и, в том числе поэтому, предлагал Радецкому ударить во фланг наседавшим на Шипку туркам, а затем отстаивал необходимость захвата Ловчи. Приводя высказывание Гурко, я не стану касаться достаточно непростых отношений этих двух талантливейших генералов. Гурко явно имел в виду ту активность, которую развил Скобелев, отстаивая свой план нанесения главного удара по Плевне на левом фланге через Зеленые горы.
Очень многие отмечали у Скобелева поразительное «умение пользоваться людьми» — убеждать их, склонять на свою сторону, подчинять своей кипучей энергии и т. п.[334]. Скобелев увлек своим планом Крылова. Но интереснее то, что Скобелев увлек им и… Зотова. Как это ни парадоксально прозвучит, но это так.
28 августа (9 сентября) после совещания у главнокомандующего, на котором было принято решение о штурме 30 августа (11 сентября), Зотов пишет записку Скобелеву о том, что он «очень желал» бы видеть его «завтра», т. е. 29 августа (10 сентября), «часов в 7 утра»[335].
На следующий день в 16.30 Зотов вновь пишет записку Скобелеву: «Пожалуйста, не слушайте никаких посторонних комбинаций и действуйте как пожелаете и
Итак, очевидно, что утром 29 августа (10 сентября) Скобелев и Зотов встретились и «условились»… О чем? Ответ содержится в записке Зотова князю Имеретинскому, посланной 30 августа (11 сентября) в 11.30:
«…предписываю действия ген. Скобелева поддерживать самым энергичным и решительным образом, охраняя при этом его левый фланг; ежели бы даже ген. Скобелев зарвался и после взятия высоты бросился на неприятельский укрепленный лагерь, то и в таком случае его поддержать, ибо таковая атака будет поддержана войсками IV корпуса против укреплений, лежащих к востоку от Плевны»[337].
Атака Скобелева на редуты, подкрепленная с тыла Имеретинским, оберегаемая слева конницей Леонтьева и поддержанная справа IV корпусом, — это же атака двух отрядов по сходящимся направлениям. Вот то главное, о чем договорились Скобелев с Зотовым. Но дьявол, как известно, не в «главном», а в полутонах, в случайностях, которые, однако, могут считаться и невыявленными закономерностями.
Именно в 11.30, когда Зотов отсылал Имеретинскому процитированную выше записку, начинает развиваться та самая нелепейшая атака в центре, которая явится одной из главных причин общей неэффективности действий IV корпуса.
