Получается, что Криденер жертвовал эффективным использованием оперативной обстановки в угоду прикрытия находившегося в Царевеце императора. Думается, что Криденер здесь сам «прикрылся» императором. Такова была реальная «польза» пребывания Александра II в действующей армии.
Большинству русских генералов в одном отношении на той войне явно везло — против них, в основном, воевали такие же «мастера» оперативно-тактических действий, как барон Криденер.
Казалось бы, сами события, обрывочно доходившая информация, предложения Тутолмина и Шнитникова — все это разворачивало Криденера к Плевне — к этому «иному оперативному варианту». Однако он так и не развернулся.
Но попробуем смоделировать эти «иные варианты». Отбросим факты, как говорил Ж. Ж. Руссо, они мешают видеть суть.
«Плевна должна и могла быть взята Кавказской бригадой или ее частью не позже 24 июня» — так считали многие участники войны[367]. Читая «Походный дневник» Тутолмина, понимаешь, что на подобные упреки у командира Кавказской бригады имелось два главных возражения: у него был приказ оставаться на реке Осме, и в его распоряжении находилась только малочисленная кавалерия, не подкрепленная пехотой. По расчетам Тутолмина, для захвата Плевны он мог выделить максимум 400 человек (6 сотен)[368] при шести трехфунтовых орудиях[369].
Очевидно, что полевой штаб армии не уделил должного внимания Плевне. Вернее, он четко не зафиксировал необходимость занятия этого города в своих распоряжениях командующему IX корпусом. Вполне возможно, в штабе армии посчитали, что, сообразуясь с обстановкой, Криденер сам нацелится на этот важнейший стратегический пункт для прикрытия правого фланга армии. Ведь это же было очевидно даже при беглом взгляде на карту.
С полудня 23 июня (5 июля) и до полудня 25 июня (7 июля), находясь в Булгарени, Тутолмин не получал никаких дополнительных распоряжений как из штаба армии, так и из штаба IX корпуса, сверх тех, что были получены им накануне переправы через Дунай. Он рассылал разъезды, и обстановка быстро прояснялась. 24 июня (6 июля) он узнает, что в Плевне всего 150 человек низама, охраняющих госпиталь. Вот именно в это время Тутолмин вполне мог нарушить приказ и на следующий день организовать набег на Плевну, пусть даже с теми же шестью сотнями и трехфунтовой батареей. Ведь нарушил же он вскоре приказ Шильдер-Шульднера быть 28 июня (10 июля) на левом берегу Осмы. И нарушение это он вполне обоснованно объяснял резко осложнившейся ситуацией в Плевне — вступлением туда отряда Атуфа-паши[370].
За четыре дня до этого, с полудня 24 июня (6 июля) до полудня 25 июня (7 июля), вокруг Плевны сложилась благоприятная для русской армии возможность — захватить фактически беззащитный, стратегически важный пункт. И уж если плевненская рота низами так быстро сложила оружие перед 40 казаками есаула Афанасьева, то это же она проделала бы гораздо быстрее, столкнувшись с шестью казачьими сотнями и конной батареей. В такой обстановке Криденеру просто ничего не оставалось бы, как ускорить выдвижение пехотных частей на Булгарени и далее на Плевну в помощь Тутолмину. Последовательность оперативных ходов русских на правом фланге (Никополь — Плевна) приобрела бы обратный характер.
К сожалению, ошибку с последовательностью ходов до сих пор допускают даже весьма дотошные знатоки русско-турецкой войны. Т. Шевяков, обнаруживший более ста исторических ляпов в кинофильме «Турецкий гамбит», пишет: «Преступным был скорее приказ о взятии Плевны до взятия Никополя, так как в этом случае турецкая крепость с 7000 гарнизона оказывалась в тылу русской армии, угрожая коммуникациям»[371]. Ну, во-первых, до «взятия» Никополя Плевну можно было не брать, а просто занять. Во-вторых, и Осман-паша, и комендант никопольского гарнизона Хассан-Хаири-паша понимали бесперспективность удерживать Никополь в создавшейся ситуации. Именно поэтому первый добивался отвода гарнизона крепости к Плевне, объединения сил и продолжения марша на Ловчу. Второй же, посылая Атуфа-пашу в Плевну, желал того же. Говорить после этого об угрозе никопольского гарнизона русским коммуникациям вовсе не приходится.
