Вернемся, однако, к Тутолмину. Объясняя свое двухдневное стояние на Осме в Булгарени, Тутолмин ссылался и на якобы новое приказание штаба армии, полученное поздно вечером 25 июня (7 июля) через штаб VIII корпуса. «Суть его для Кавказской бригады, — писал Тутолмин, — заключалась в приказании “оставаться на реке Осме”»[372]. Все верно, такая установка действительно содержалась в приказе по армии на 25 июня (7 июля). Этот приказ, замечу, был связан с тем, что подразделения армии не успевали переправляться в установленном графике и, следовательно, продвигаться согласно «расписанию» от 21 июня (3 июля). Поэтому-то в новом приказе преобладали фразы «оставаться» и «сосредоточиться», коснувшиеся, кстати, и Передового отряда. По «расписанию» штаба армии инициатива в использовании Кавказской бригады с 24 июня (6 июля) переходила к командующему IX корпусом[373]. В итоге фактическая задержка получения Тутолминым нового приказа составила сутки — командир Кавказской бригады встретился с Криденером в одиннадцать вечера 25 июня (7 июля).
«Останавливаясь снова на действиях конницы, — недоумевал участник первого штурма Плевны К. К. Присленко, — невольно приходит в голову: неужели она нуждается в подробных рецептах начальника отряда для своих прямых и несложных обязанностей: узнать, что делается впереди»[374].
Новый приказ главнокомандующего, помимо всего прочего, предписывал командиру 35-й пехотной дивизии, двигавшейся согласно «расписанию» на восток, на Белу, в условиях затянувшейся переправы, выдвинуть авангард на запад к Осме для поддержки Кавказской бригады. И все это Тутолмин с Криденером знали к моменту своей встречи. Знали, что могут воспользоваться помощью авангарда 35-й пехотной дивизии. Знали, но не воспользовались. И чем тогда объяснить отказ Криденера выделить два пехотных батальона в поддержку Кавказской бригады для скорейшего занятия Плевны? Ответ, кажется, очевиден. Дефицит был не в пехоте, а в смелости и решительности самих командиров.
Тутолмина, конечно же, можно понять — он действовал согласно приказу. Точнее, он его не нарушал. Но ведь он и не проявил инициативы. Он даже не воспользовался теми возможностями, которые предоставляли стремительно устаревавшие приказы полевого штаба армии. Прозрачные намеки Тутолмина на то, что занимать населенные пункты конницей — дело бесперспективное, явно не соответствовали реалиям войны. И опыт Передового отряда являл тому наглядное подтверждение. Да и сама Кавказская казачья бригада была уникальным, способным на многое соединением и «представляла редкое сочетание выправки и дисциплины регулярной кавалерии со всеми достоинствами, прирожденными казачьим частям». По мнению Куропаткина, равных ей по боевым возможностям частей «мы в дунайской армии не имели»[375].
Так что, похоже, полковник Тутолмин, всячески подчеркивая отсутствие поддержки пехотных частей, явно скромничал по поводу достоинств собственной бригады.
Но ведь у Тутолмина был приказ! Вы опять забываете этот фактор, намекая на якобы имевшиеся иные возможности — что же, вполне предвижу подобные возражения. И вот здесь обращу внимание читателя на то, что буквально в те же дни, а точнее, 24 июня (6 июля), происходило на левом фланге русской армии в районе Белы. Если взглянуть на карту, то легко заметить, что город Бела на реке Янтра имел такое же стратегическое значение на левом фланге русской армии, как Плевна у реки Вид на правом.
Итак, 24 июня (6 июля) 12-й Стародубровский драгунский полк полковника А. Бильдерлинга занял город Белу и тамошний мост через Янтру. Однако вскоре показались турки. У командира полка не было непосредственного приказа удерживать город и мост, однако он принял решение отстоять столь ценное приобретение. Спешившиеся драгуны рассредоточились и заняли оборонительные позиции. Видя подобные действия противника, турки покрутились у города и отступили. А после войны выяснилось, что этот крупный турецкий отряд, посланный из Рущука, имел приказ занять и удерживать Белу. Но спешившихся драгун турецкие командиры приняли за крупный русский пехотный отряд, уже укрепившийся в Беле. А для штурма города в такой ситуации сил турецкого отряда, по решению его командиров, было недостаточно.
Вот «что значит решимость начальника и искусство мероприятий по воздействию на неприятеля известными призраками», — писал после войны Н. Сухотин, сравнивая действия двух кавалерийских полковников в схожих ситуациях — Тутолмина и Бильдерлинга[376].
Тутолмин вполне мог и имел очевидные основания для принятия самостоятельного решения о переносе базы обеспечения правого фланга армии из Булгарени в Плевну 24–25 июня (6–7 июля).
