Что оставалось? Прорываться на Плевну в надежде на то, что Атуф-паша еще держится. Но это — очевидная перспектива полевого столкновения изможденных длительным переходом турецких солдат с превосходящими свежими силами русского Западного отряда. Идти дальше на юг вверх по реке Вид, стараться прорваться в Ловчу и закрепиться там? Однако превосходство русских в кавалерии позволяло им блокировать подобную возможность блуждающего турецкого отряда. В результате или «Плевной» стала бы Ловча, или, что гораздо вероятнее, произошло бы все то же открытое полевое столкновение, в котором у турок практически не оставалось шансов. Их все более изматывала бы крайняя усталость от недельного марша, а отсутствие укреплений не позволило бы засесть в обороне и, благодаря прогрессу стрелкового вооружения, смело противостоять во много раз превосходящим силам атакующего противника. На той войне именно турки в Плевне, а русские на Шипке доказали, что соотношение 1 к 5 в обороне уже не является чем-то фантастическим.
В конце концов, моделировать варианты событий под Плевной можно очень долго, все более углубляясь в просчет деталей. Важнее другое. Изложенные сценарии опирались не на надуманный, а на вполне реальный выбор, подкрепленный столь же реальными возможностями.
Не хватило не пехоты с кавалерией, а командирской смекалки и решительности.
Разбирая действия генерала Криденера под Плевной и Никополем, П. А. Гейсман писал, что командир IX корпуса не обнаружил «стремления действовать по собственной инициативе согласно с обстановкой», а лишь посылал запросы в штаб армии[380]. К сожалению, подобную характеристику приходится распространить и на действия полковника Тутолмина.
И еще раз о кавалерии и разведке. В 1878 г. в Берлине вышла книга Тило фон Трота «Борьба за Плевну». В ней автор представил свой сценарий последней возможности опередить отряд Османа-паши под Плевной. 6 (18) июля, по мысли Трота, принимая решение о движении частей IX корпуса к Плевне, Криденер должен был прежде всего распорядиться об ускоренном броске туда кавалерии. Она должна была двинуться к Плевне даже без поддержки отстающей пехоты. Появившись на окраинах города около полудня 7 (19) июля, необходимо было при поддержке конной артиллерии имитировать атаку с юга. Тем временем несколько сотен должны были двинуться в обход Плевны, в направлении моста через Вид. «Очевидно, — писал Трот, — как бы ни была занята Плевна, слабо или сильно, все равно такими действиями была бы достигнута удовлетворительная разведка и притом без большой опасности для кавалерии»[381].
После взятия Никополя 6 (18) июля наступил последний реальный срок, когда Криденер мог обнаружить отряд Османа-паши на подходе к Плевне и одновременно потеснить солдат Атуфа-паши у самого города. 5 (17) июля нужно было посылать «заслоны» от Плевны — бригады Тутолмина, Лошкарева и отряд Клейнгауза — не на юго-восток, на «Булгарени-Плевненскую дорогу», а на юг и юго-запад, непосредственно к самой Плевне. Возможности и, самое главное, основания для такого решения у Криденера были предостаточные. Сведения о том, что какие-то турецкие части движутся с запада, просто не покидали штабные палатки IX корпуса. 6 (18) июля посланные части были бы уже у цели, а до подхода передовых батальонов Османа-паши к плевненскому мосту через Вид оставалось бы как минимум двенадцать часов. В течение этого времени можно было бы заблокировать мост и организовать разведку западнее. Одновременной демонстрацией к самой Плевне можно было сбить турецкие заслоны, выманить и потрепать основные силы Атуфа-паши, определить наиболее выгодные участки атаки, а по возможности и занять их. Одним словом, появление трех тысяч пехоты и кавалерии в окрестностях Плевны позволило бы рассеять тот самый «туман неизвестности», который помешал сначала Шильдер-Шульднеру, а затем и командованию IX корпуса принять решения, более соответствовавшие оперативной обстановке. В реальности же текущей, а не виртуальной Криденер, к сожалению, сделал иной выбор…
Изложенные сценарии возможных событий вокруг Плевны в период с 25 июня (7 июля) по 7 (19) июля 1877 г. несомненно привели бы к укреплению позиций Передового отряда Гурко. Ведь именно неопределенность сил и намерений Османа-паши, порождаемые этим преувеличенные представления об их численности и атакующем потенциале, отвлекли внимание русского командования от поддержки действий Гурко. И отвлекли даже в большей степени, нежели письмо Александра II от 28 июня (10 июля), которым он остудил наступательный порыв главнокомандующего.
