- Здоров, бать, не забыл меня ещё, - он приветливо махнул рукой хозяину, тут кивком и коротким «Здоров» ответил ему.
В бедном зале паба стояла гнетущая атмосфера. Пусть корчмарь не был столь мрачен, как конюх, и даже выдавил из себя скупую улыбку, пришедшие новости вогнали его в печаль. Немногие мужики, вернувшиеся с ночной рыбалки и не отправившиеся ещё спать, тоже выглядели невесело.
Орикс заказал выпить, и хозяин быстро, не задавая никаких вопросов, плеснул половину кружки крепкой бодяги. Взяв её, полуорк отошёл чуть ближе к центру зала, придержал другой рукой, затем, набрав воздуха, выдохнул и произнёс:
- Знаете, я… Я не знал, что за деревенька стоит за Хадрией… Я знал оттуда всего двух мужиков. Я их знал недолго, и знаете, когда один раз болтнёшь с кем-то за ловлей рыбы, ты о нём можешь понять много… Очень много… - процедил полуорк, задумываясь над правильностью своих слов. – И знаете, старший батя… вы знаете старшего батю, шо смотрел там за всем?
- Все его знали – хороший мужик был, - вставил слово один из сидящих в пабе. Никакого веселья на их лицах не наблюдалось. Новость поразила каждого в самое сердце, и пока в них не разгорелся мстительный огонь, укрыла тяжёлым ледяным покрывалом печали.
- Хороший мужик был… - повторил себе под нос Орикс. – Все знали… Знаете, я обычно не пью, - он неспешно обвёл глазами устремлённые к нему взоры. Исподлобья, тихие, молчаливые, под чьей командой руки обняли пальцами пузатые кружки. – Но давайте в этот раз выпьем все за них. Знаю, им от этого легче не станет, но пусть там, в лучшем мире, они будут знать, что о них помнят. Думаю, он достаточно жил, чтобы каждому чем-то помочь.
Орикс окончил свою тихую прощальную речь по усопшим. Паб погрузился в гробовую тишину. Казалось, даже перестукивание колёс катящейся по улице телеги утихло в безмолвие. Мужики, уставшие и печальные, медленно один за другим поднялись и, встав, подняли кружки. Кто-то из них, коренастый южанин, зачитал коротенькую астелланскую молитву, а затем орк-полукровка добавил:
- За отцов старших наших и детей его. Пусть помянётся он каждому, кому встретился он на дороге. Пусть помянётся с богом, когда встретится он лично. Пусть помянётся земле, которая возьмёт прах из него…
Орикс выпил бодягу в кружке, чуть поморщился, когда градус обжёг горло, но сохранил лицо, не кривясь. Глухое «Amen» разнеслось по залу, начатое хозяином, а затем подхваченное остальными.Когда мужики опустошили посуду, корчмарь спросил:
- Ну-с, поведаешь, как с батькой-то познакомился?
- Я тогда помнится… - начал орк-полукровка. – Помнится, разделился со своими товарищами. Идусь я, вижу – рыбачат. И слышу – брань. Вот каждый знает, что рыба брань не слышит. И только бранью и говорят, - Орикс чуть улыбнулся, но улыбка вышла довольно натянутой. Сложно было предаваться весёлым воспоминаниям, когда на сердце осел ил горечи. – И вот, значится, подхожу я весь кислый, словно окись какая-то, сажусь и спрашиваю, мол, на что клюёт. И вот от «на что клюёт» перешли мы на что-то личное. Рыба, конечно, распугалась потому, как мы брань бранить перестали. И что дальше, представляешь, заговорил он мне, помог очень сильно, совет дал. Я до сих пор помню его слова, какие он мне тогда сказал. «Просто живи», - вот и живу, как видишь. После этих слов мне ж такая рыбина попалась. Такая рыбина, вот такая, понимаешь, - он развёл руки в стороны, демонстрируя дюжий размер своего улова. – С локоть. А там же такая не водится, понимаешь? Гля, куда заплыла, значит. Правда, то, что попалось после, лучше не упоминать для красивой истории.
- Н-да, Джекар, он такой был, - соглашаясь, с печальной улыбкой, абсолютно искренней, кивнул корчмарь. – Всегда на помощь приходил. Сам-то ведь в ту деревню, когда жена его померла…
- Жена… - протянул Орикс. – У него детей не было?
- Да-к, Чейз вот и был. Неродной, правда, - процедил бармен. – Светлый парнишка такой был. Тоже там сгинул. Эт просто по молодости было, - ушёл он в воспоминания. – Жила одна у нас тут, Мартой звали. Выскочила за какого-то парня, он ребёнка заделал. Тот только родился, и муженёк… Не стало его. Во-о-от… Джекар эту девочку знал хорошо, он сам был её лет на десять старше. Помогал ей по первой, сына её тоже воспитывал. А потом, лет пять как, они и поженились. Души друг в друге не чаяли. И он её, мож, даже не как жену свою любил, а… По-отечески даже как-то. Он и ей помогал, и Чейза, как родного, воспитал. Сам-то ему господь наш на детей не дал.
- Возможно, и к лучшему… - буркнул, призадумавшись, Орикс.
- Потом Марта заболела, и там уже не спасли её, - подвёл грустную черту в этой истории корчмарь. – И он этот город видеть не мог, в деревеньке той схоронился. Он там единственный постоянно жил. Чейз то там был, то сюда его отец всё-таки учиться отправил. Он выучился, парень умный стал. Молчаливый, но тоже решил по отцовским стопам пойти, охотником заделаться. И ведь меткий, зараза, был. Червя из яблока болтом с сотни метров выбивал, - чувствовался в этом явный приукрас, но полуорк не стал портить историю.
