- Ох… Тяжело… Тяжело, - Орикс проводил её взглядом, а затем взялся за голову, понимая, как же вор будет им всем должен после того, как они его освободят.
Тёмное помещение выглядело под стать тюрьме. Ровно так, какой она и должна быть. Отталкивающей, пугающей, тёмной. Один лишь факел, подрагивая, освещал помещение. На влажном полу оставались грязные следы. Засохший ломоть хлеба валялся там же, где его и бросил эльф. Орикс откинул ногой его в сторону, тот, звеня, прокатился по полу.
- Ну, здравствуй, - произнёс он, подходя ближе к камере. Верзила остался стоять ближе к входу, дабы держать обоих в поле своего зрения.
- О, Орикс, наконец-то, - Галантий поднялся со своей импровизированной постели, вмиг став выглядеть более бодро. – Спасибо, что приашёл. Как будем отсюда выбираться?
- Я не знаю, как ты будешь отсюда выбираться, - орк-полукровка лишь пожал плечами в ответ. – Я, так, просто на тебя посмотреть зашёл.
- В смысле просто посмотреть? Ты не будешь меня доставать отсюда? – эльф отшатнулся, хмуро смотря на него.
- Я глянуть зашёл, сколько из тебя костей выдрали, а то непонятно, как тебя потом забирать отсюда, - пошутил Орикс, но улыбки на лице Галантия не вызвал. – А то вдруг тебя пришлось бы в ведре выносить.
Эльф встал со своей подстилки. Размял, хрустя, болящие кости и процедил:
- Обслуживание здесь, конечно, ужасное, - а затем подошёл к решётке, вознамерившись через прутья обнять орка-полукровку. Орикс в ответ сделал шаг назад, оставляя его вытянутые руки у себя на виду. – Ты думаешь, мне есть дело до каких-то твоих штук? – Галантий на вид даже обиделся. – Я просто рад тебя видеть, - и оставил одну руку протянутой.
- Если ты хотел есть, так и скажи, - Орикс вытащил из сумки небольшой свёрток, изрядно помятый в ладони. Громила сделал шаг ближе, но, увидев его содержимое, возражать не стал, хоть это и было против правил.
Эльф-оборванец раскрыл «подарок» Орикса и увидел несколько полосок солонины, щедро посыпанных специями, ломоть хлеба, лишь немного засохшего и помидор.
Стоило ему увидеть еду. Нормальную еду, а не булыжник под видом хлеба, он жадно впился в неё зубами и с набитым ртом проговорил.
- Ты бы жнал, шо со мной тут делали. Ужасные, отвгатительные веси. И пинали, оскогбляли. Но я не дал себя в обиду. Так вот, когда мы выйдем? – не отрываясь, поинтересовался он.
- Могу дать совет: походи с закрытым ртом, - абсолютно спокойно процедил Орикс. – А, во-вторых, за тебя залог огромный, и мы сейчас пойдём выполнять поручку. Понимаешь?
- А, ну тогда понятно, - закивал он, проглотив огромный кусок. – За такого, как я, и тысячу золотых не жалко отдать.
- Ты понимаешь, что Кора тебя даже видеть не хочет? – полуорк покосился на него, надеясь на хоть какое-то благоразумие.
- Она растает, - отмахнулся с зажатой в руке едой эльф. – Я её своим обаянием обратно расположу.
- Да пиз**т он, - с улыбкой встрял громила. – Он просто наворовал кучу денег, и теперь должен.
- Тяжело… - вновь протянул Орикс. – Ты и в правду накосячил, и однажды это будет последний раз. Ты понимаешь?
- Но пока что не последний, так что продолжаем жить, - его позитиву в столь жалкой ситуации можно было позавидовать. Не хватало только бутылочки шампанского. – Всё, спасибо тебе, - он протянул жирную от мяса и хлеба ладонь для рукопожатия. Орикс взглянул на неё с подозрением, но всё-таки пожал.
- Только быстрее, я тут не хочу долго быть среди всякой швали, - требовательно добавил он, и Орикс оглядел одинокие казематы вокруг. Безжалостно пустые.
- Ох, долго ты здесь не проживёшь… Не проживёшь…
Возвращение в гостевой дом «Змеиных арий» сопровождалось для всех странным гнетущим набором из чувств. Нахмуренный Норико, что-то ворочающий в своей голове, одиноко сидел на кровати и всем своим видом показывал, что не хочет ни с кем говорить. Его взгляд уходил в точку под одной из коек и не сходил с того места даже на миллиметр.
Роза, будто в противовес ему, без конца бродила по комнате со своей книгой в руках, изрядно нервируя островитянина скрипучими переступами. Иногда она резко останавливалась, когда в её волшебном дневнике на глаза попадалось что-то стоящее. Тогда зверолюдка замирала, открывала рот, будто готовясь излить политическую речь и взорвать толпу от восхищения, но потом замолкала, отметая идею, и продолжала наворачивать круги среди мебели.
Разозлённая, мрачная Кора совместила черты настроений обоих. Столь же хмурая, как Норико. Столь же активная, как Роза. Орикс лишь неспешно следовал за ней, топая по лестнице тяжёлыми шагами. И вот по его лицу, хотя обычно оно рисует эмоцию практически стопроцентно, сложно было сказать, что именно он чувствует. Напряжённое спокойствие – только такая характеристика витала в воздухе.
Норико на их присутствие вначале даже не обратил внимания. Его голова всё ещё оставалась погружена в размышления, и, казалось, из них её может выбить только крепкий удар булыжником по макушке. А вот Роза, стоило двум силуэтам возникнуть на пороге, сразу оторвалась от книги и, прижав её к груди, вышла к пришедшей парочке:
