— Ай! Да брось! Они мне вовсе не мешают, а благодаря тебе, мой друг, я вскоре покину это место навсегда. Хотя мне здесь нравиться. Если бы не проблемы с отоплением, я бы наверное остался. Но придётся отдать его в распоряжение этих тварей. Все же это их дом, а я здесь был лишь постояльцем. И они приютили меня.
Он говорил словно безумец. И нельзя было различить где в его словах ирония, а где её нет.
«Но кто знает сколько ему пришлось здесь прятаться? В таких условиях не мудрено лишиться рассудка», — с жалостью подумал Ласло.
— Так ты не останешься на ночь?
— Боюсь при всём желании я вынужден отказаться.
— Но время позднее, а путь отсюда не близкий. К тому же тебе ещё предстоит научиться всем премудростям игры. Вот сегодня и начнём. А завтра приведём тебя в порядок, и возможно, послезавтра для тебя уже не наступит, — улыбка, с которой он говорил об этом, поражала до глубины, прокатываясь током по всему телу.
— Ну, коль так, то где мне можно расположиться? Желательно повыше. Хотя я не думаю что это поможет. Учти, я смерти не боюсь. Но вот кто ещё, кроме меня согласится занять твоё место?
— Вот это другой разговор, — он достал из заднего кармана брюк, изношенную колоду игральных карт, и принялся с завидной ловкостью ею манипулировать.
Со слов картежника все выдавалось чрезвычайно простым и вовсе не хитроумным. Порядок торгов, всевозможные комбинации и десятки разнообразных «рук», были детально ими разыграны, и тщательно проанализированы, от самого начала раздачи и до мало предсказуемого финала.
Мастерству Ле Грэйди не было границ. Он доставал карты будто из воздуха. Подобные трюки были весьма зрелищными, но за столом в подпольной игре с отъявленными преступниками, не давали ему никаких преимуществ. Помещение, было оборудованно камерой, которая фиксировала любое подозрительное движение игроков.
Он поведал Ласло душещипательную историю об одном мошеннике, который был уличен в подобных фокусах самим Шляпочником.
— Ныне бедняга скитается в поисках еды и крыши над головой, без единого пальца на обеих руках. Беспалый и глубоко униженный, он лишился всего. Хотя, поговаривают, был талантлив и неуловим до того случая. Но больше ему не взять и колоды в некогда самые быстрые руки, о которых я слыхал.
— Отличная история! Умеешь ты мотивировать. Мне же всего-то предстоит обмануть этих живодеров. Сомнений нет! Они убьют меня сразу! Остаётся надеяться, что сердце моё остановиться раньше, чем мне начнут выкалывать глаза, — взведенный, словно курок незаряженного пистолета, проворчал Ласло.
— У меня есть некоторые мысли на этот счёт.
— Ты знаешь как избежать насилия?
— Кажется да. Мы прицепим к тебе фальшивый микрофон.
— Что? Прослушка? Зачем мне это? Тем более фальшивый, я ведь даже на помощь не смогу позвать.
— Когда все раскроется, и ты поймёшь, что попался, достанешь микрофон, и станешь угрожать им облавой. Времени на пытки у них не останется, и они станут уносить оттуда ноги. Но Шляпочник точно грохнет тебя, так как больше лжецов, он ненавидит только крыс, подосланных к нему приставами.
— Хоть в чем-то мы с ним похожи, — немного воспрянув духом, вымолвил Ласло. Ле Грэйди лукаво улыбнулся в ответ его недовольным высказываниям.
Оба были немного пьяны и хотели спать. К тому же, в вагоне становилось все жарче, что лишь усиливало пленительную усталость.
Разбувшись, гость неохотно расположился на верхней полке, понижая тем самым шансы заполонивших эту клоаку грызунов, добраться к нему.
Скверный запах морга, наверху был заметно выразительнее. Сквозь нос он проникал в далекие глубины закрытых уголков, его личности, пробуждая захороненные там воспоминания.
— София… любимая…, — бормотал он во сне, — как ты здесь очутилась?
Жена лишь гневно и безмолвно глядела на него янтарными глазами… Вдруг появился кто-то ещё. Кто-то третий. Его лицо не разглядеть, но в руке у него сверкнуло длинное лезвие кухонного ножа. Он зовёт её. Пытается предостеречь о надвигающейся опасности, но она его не слышит. Она продолжает смотреть взглядом, полным ненависти и отчуждения.
Она приближается. Шагов не видно, она просто скользит к нему, будто стоя на невидимых шарнирах. Её руки тянуться к его шее, а тем временем незнакомец бесшумно подкрадывается к ней сзади. Он пытается привлечь к нему её внимание жестами. Его огромных размеров язык, едва помещается во рту, сковывая речь. Он не может произнести ни слова.
Её холодные руки, стальными оковами обхватывают шею. Он бессилен против неё. Чем прочнее она сдавливает ему горло, тем размытей становиться её безумный облик. Тьма сгущается вокруг неё. И вдруг острый клинок ножа пронзает ей спину.
Ласло проснулся в поту и судорогах. Он огляделся. Ле Грэйди спал на нижней полке напротив него, без каких-либо заметных признаков беспокойства.
Он повернулся дабы посмотреть за окно, что находилось немного ниже уровня его головы. За ним серело приближающееся утро.
Всесторонний шорох, выдавал присутствие зубастых тварей.
— Эй! Проснись! — громким шёпотом он будил временного обитателя сего скверного места.
