Затем ступили на деревенскую корытообразную дорогу. За деревней широкой голубой лентой блестела река Сясь. Деревенские дома на высоких подклетях расположились вдоль улицы. В средней России у нас таких домов не ставят. Создается впечатление, что они как бы двухэтажные. Нижний сруб - приземистый, с хозяйственными помещениями, сбоку - крытая лестница и площадочка-гульбище, пристроенная к жилым помещениям второго этажа. Второй этаж высокий, просторный, делящийся на переднюю - летнюю, и заднюю - зимнюю части. Под крышей еще делалась светелка с выходящим на фасад балконом.
- У нас в деревне все верующие и издревле были старообрядцы-беспоповцы, - рассказывал Федя. - Но со временем стали мудровать, разбиваться на толки. Что ни мужик, то согласие, что ни баба, то толк. Это все наставники воду мутили, каждому хотелось верховодить по-своему. И в народе началась полная неразбериха.
Одни стали ходить в моленную со своими иконами и молились только на них; другие иконы в реку покидали, проделали в избе в углу дырку на восток и молились на эту дырку; третий и книги все выбросили и начали радеть, скакать козлами по кругу, полотенцами махать, Духа Святого призывать и пророчествовать; четвертые развелись с женами, некоторые даже приняли оскопление. Такая пошла неурядица в деревне - и драки, и ругань, и вражда великая. Вообще все взбесились и считали, что их вера - самая правая. Наконец, старики вызвали из Нижнего знаменитого поморского начетчика Пичугина. Приехал Пичугин, посмотрел на все эти безобразия, моленную закрыл и всех предал заклятию. Народ испугался, притих. Вдруг детей стала валить "глотошная" - горловая болезнь, не успевали хоронить. Пришел народ к избе, где остановился Пичугин, встал на колени, каялся, просил снять заклятие. Пожалел народ Пичугин, снял заклятие, проводил его народ, и "глотошная" прекратилась. Правда, доктора говорили, что была эпидемия дифтерии, но народ больше верил Пичугину заклятию и Божией каре. После отъезда знаменитого начетчика собрались все мужики на сход. Судили, рядили, как дальше быть с верой, чтобы всех к одному знаменателю привести. Старики решили, что порядка не будет, пока у нас не будет законной иерархии - нет и Церкви, а вместо Церкви - беззаконное сборище. Но возвращаться в никонианскую церковь упертый народ не соглашался. Тут выступил один тароватый старик и сказал, что он прослышал, что есть такая церковь вроде бы и не вашим, и не нашим. Называется она "Единоверческая", где служба и обряды идут по старым книгам, как в дониконовские времена, и крестятся двуперстием, правят настоящую обедню, но попа дает никонианский епископ от Священного Синода. Подумал народ и согласился. Главное, что двуперстием креститься можно, да еще и то, что причастие будет. Народ-то без причастия страдал, а начетчики, как ни старались, не могли объяснить, как без причастия спасаться. А ведь во Святом Евангелии сказано, что без причастия Тела и Крови Христовой спастись невозможно. Последнее и решило все дело. Народ был утешен, все были рады и счастливы, как на Пасху.
Дружно в моленной срубили алтарь. Пригласили попа, и дело пошло на лад. После революции власти церковь закрыли, но разграбить ее народ не допустил. Вновь она открылась в 1943 году, ну тут уж какое там "единоверие", и стал обычный патриарший приход.
Федя сходил к батюшке, взял ключи и повел меня осматривать храм. Все было как в семнадцатом веке: бревенчатые потемневшие стены, навеки устоявшийся смолистый запах ладана, наверху под шатром - сумрак. Освещение только свечное. Свечи катали сами из чистого воска. Паникадило из потемневшей бронзы с херувимами и корсунскими крестами. Оно было все оснащено толстыми свечами и поднималось и опускалось на блоках. Традиционной раскрашенной "Голгофы" не было. Вместо нее большой двухметровый моленный крест с надписью "Царь Славы". На нем еще было изображено: копье, трость с губой и голова Адама. Амвон - низкий, пальца на четыре. Иконостас - тябловый, с иконами древнего письма, и все по чину. Над Царскими Вратами деисусный чин, по тяблам - пророческий чин, апостольский. На стенах храма икон нет. Во время богослужения поют на два клироса настоящим знаменным распевом. Крещение совершают здесь в три погружения. Литургисают на семи просфорах. Вокруг аналоя ходят посолонь (по солнцу). Федя умолк и задумался.
Как-то в другой мой приезд к Феде мне пришлось в здешней церкви слушать чтение псалтири - сорокоуст. Читала молодая черничка, вроде как монашествующая, но как читала! Такого духовного проникновенного чтения я не слыхал никогда. Каждое слово было как бы отлито, настолько четко, со значением оно было произнесено, и само плыло ко мне в трепетном свете лампад и свечей.
