Они посмотрели. А я ударил ближнего левой рукой в задранный подбородок. И почти без паузы врезал дальнему с правой в челюсть. Получилось неплохо — для нокаута им вроде бы хватило. Я перешагнул через тела и вышел на улицу, соображая, что делать дальше. Но на улице в пределах видимости никого не было…
— Вова-а! — донеслось справа, и я кинулся туда.
Что-то соображать, даже при такой по жаре, я ещё не перестал. Поэтому добежал только до поворота и остановился, прижался к стене и тихонько выглянул. Оказалось, мои предосторожности были не напрасны: вниз по улице двое разрисованных молодцев волокли Сару, ловко завернув ей руки за спину. Футболка её была разорвана сверху донизу, и обрывки свисали до земли. Ещё один мужик шёл впереди и двое сзади. Эти несли по две палки — помогали соратникам, у которых руки были заняты.
— Вова-а, да где же ты, ч-черт! — вновь донёсся женский крик.
— «Спокойно, — сказал я сам себе, — спокойно! Какие они бойцы, я не знаю, но с пятерыми мне не справиться по-любому. Натан или Троглодит справятся, а я нет, и не надо строить иллюзий. Они меня пока не заметили — и то хорошо!»
В голове сразу возникло несколько планов действий. Самый простой из них — ввязаться в драку, чтобы Сара смогла вырваться и убежать.
«Однако, если честно, жертвовать собой мне почему-то не хочется. И потом вдруг (скорее всего!) она не убежит, а ввяжется в потасовку? Тогда мы просто влипнем оба. Судя по всему, это не бандиты, а представители власти. Мы, вероятно, что-то нарушили. А любая власть не любит, когда что-то нарушают. Но ещё больше она не любит, когда ей сопротивляются». Рассуждения были, конечно, здравые, но почему-то в мозгах моих всё время всплывало тошнотворное слово «трус».
Как оказалось, тащили Сару к берегу, к пришвартованной возле примитивного причала лодке с высоко задранным изогнутым носом. На этой лодке была мачта со свёрнутым парусом и четверо гребцов. А на бортах я рассмотрел какие-то ярко намалёванные знаки.
— «Однако, это точно власть. Надсмотрщики какие-нибудь».
Насколько я смог разглядеть и понять их телодвижения, они собирались срочно погрузиться и убыть вместе с Сарой. А один — кажется, главный — намеревался остаться здесь и давал убывающим какие-то наставления.
Такой расклад меня не устраивал никоим образом. Пришлось проявить активность:
— Стойте, стойте!!! — я бежал к ним, махал руками и орал первое, что приходило в голову: — Куда вы увозите мою госпожу?! Она же служительница! Куда вы её увозите?!
Мой порыв был оценен: гребцы подняли из воды вёсла, а старшой, остававшийся на причале, примерился врезать мне палкой в лоб, когда подбегу поближе. Этого я делать не стал, а остановился вне пределов досягаемости его оружия.
— Не надо увозить! Отпустите её!
— Чо ты орёшь, м…к? — спокойно поинтересовался старшой. — И где же ты был, когда мы брали твою госпожу?
— Ну, я… Отошёл справить нужду.
— А зачем для этого отходить, гы-гы-гы? Да, кстати! — вспомнил нечто важное командир. Он задрал свою юбку и стал мочиться прямо на причал. — Уф-ф, на душе полегчало! И кому же служит твоя госпожа?
— М-м… Богине Доброты, — промямлил я.
— Не слышал про такую. Но это не важно: улов хорош! Милдак, вылезай — я сам их отвезу. А то вы, бестолочи, вместо награды только палок на свою спину схлопочите! Мужик-то какой здоровый — его бы в армию.
— Да он старый — вон, щетина седая, — заметил один из подчинённых.
— Ну, это не нам решать.
— И баба не первой молодости — за двадцать уже, наверное, — поделился наблюдениями другой вояка.
По моим сведениям «за двадцать» было младшему сыну Сары, так что грубую фразу она могла бы воспринять как комплимент.
— Зато откормленная — смотри, какая жопа! — не без гордости сказал командир. — И сиськи ничего себе… Не рожала наверное.
— Да рожала! Вон на животе и ляжках растяжки.
— Где? — удивился старшой. — Да, действительно… Но почти не заметно. Ладно, она всё равно не про нашу честь.
— А может, её и не возьмут, тогда она нам достанется!
— Щас, размечтался! Как это не возьмут — с такими-то сиськами!
— Чо сейчас гадать-то — там видно будет, — завершил дискуссию начальник. — Давай, поехали! А за вами вечером вернёмся. Ну, или завтра. Тогда у старосты заночуете, — разъяснил он Милдаку, а мне скомандовал: — Залезай! Или ты хочешь бросить свою госпожу? Этого мы не допустим — ха-ха!
В итоге я практически добровольно оказался в лодке, которая двинулась вверх по течению. Поначалу я прикидывал, нельзя ли спрыгнуть в воду и дать дёру, благо до берегов близко. Однако быстро отказался от этой затеи: крокодилов в реке плавало мало, но это лишь потому, что они, в основном, ждали неподвижно вдоль берегов, подкарауливая добычу. Очевидно, имея ввиду этот факт, меня не связали, а Сару отпустили.
— Чуть руки не поломали, гады! — злобно прошептала моя спутница и попыталась хоть как-то прикрыться остатками футболки. Ничего у неё не получилось.
— Слушай, а не позвать ли лушага? — спросил я. — Ты же говорила, что Первый слышит тебя на расстоянии. По-моему пора, пока мы далеко не уплыли.
— Нет! — злобно ответила Сара. — Не пора!
