— Что ж, теперь я целиком и полностью убежден, что ты никоим образом не можешь быть Джоном Картером, которого я знаю, — наконец произнес он. — Я и так верил тебе, но это была последняя капля в чашу моей уверенности. Видишь ли, Дориан, Джон Картер был пленником и наложником вначале молодого джеда Тарс Таркаса, а затем джеддака тарков, Тал Хаджуса. И по приказу зеленого правителя на спине его и ягодицах были сделаны татуировки, клейма правящего дома. Удалить их не было возможно. Твоя же кожа чиста, на ней нет и следа позорных знаков.
Я покачал головой, натягивая доспехи и размышляя о том, насколько странным оказался этот новый мир. Затем Матаи Шанг велел Файдоре приготовить нам угощение и выпивку и отвел меня в свой дом, где мы удобно расположились в его гостиной. Мы беседовали, Матаи Шанг рассказывал трудную историю Барсума, обреченного на вымирание. Многие обычаи и законы этого мира показались мне нечеловеческими и дикими, к примеру, то, что здесь совершенно не осуждались связи с людьми своего пола, а также межвидовые связи, процветала торговля телом и прочее распутство, неприемлемое на моем Барсуме. Здесь могли случаться смешанные браки и потомство между зелеными и красными людьми, причем бракованный молодняк пускали на переработку и корм для рабов и тотов. Каннибализм процветал повсеместно, кроме разве что Иш-Тара (я с горечью вспомнил полную противоположность этому в моем мире), как и гладиаторские бои, и свирепые бесчестные войны с применением фосфорных бомб.
В течение почти десяти дней я оставался гостем Матаи Шанга, знакомясь с порядками и обычаями этого мира, просматривая десятки трансляций по его домашним визуальным установкам. В одной из таких трансляций я с содроганием увидел здешнюю Дею Торис. На сей раз Кантос Кан находился в её покоях. Они предавались страсти прямо на полу, а я не мог отвести взгляда от ритмично поднимающихся и опускающихся ягодиц мужчины. Не сразу я заметил сидящего в углу на постели двойника, который неторопливо ублажал себя, любуясь этим непотребством. Меня затрясло, Матаи Шанг заметил это и поспешно переключил изображение на комнату наложниц. Здесь я увидел Тувию и Солу, очевидно, ссорящихся. Обе девушки, зеленая и красная, были разъярены и кричали друг на друга, извергая отвратительную брань. При виде этого зрелища мне стало дурно, и я попросил Шанга выключить аппарат.
— Думаю, ты уже понял, что твое присутствие дало нам, возможно, самый большой шанс за все то время, что у нас было со времени пришествия Убийцы с Джасума, — сказал Матаи Шанг, когда мы перебрались в его гостиную, где нас уже ждал накрытый стол.
— Почему вы так в этом уверены? — только и смог спросить я.
Шанг пожал плечами.
— Твое сходство с Убийцей, а также твоё мужество и отвага — я видел записи, на которых ты бросился на помощь тарку. Если бы нам удалось устранить Джона Картера и Дею Торис, то не нашлось бы никого, кто мог бы объединить зеленых и красных воинов и начать ту чудовищную войну, к которой готовится этот негодяй.
На миг мне стало нехорошо, когда я представил свою встречу с двойником. Взяв с Матаи Шанга обещание помочь мне вернуться на мой Барсум, я отправился к себе домой. Меня терзали самые противоречивые чувства. И сны мои были тревожными, жуткими и полными пугающих видений.
Наутро пришла Файдора, и я обрадовался ей, потому что за все десять дней, что гостил у её отца, не видел её. Она с робкой улыбкой спросила, можно ли войти. Надо ли говорить, что я был счастлив снова увидеть её.
Мы немного поговорили, обсудили идею Матаи Шанга относительно предотвращения войны. И как-то сама по себе наша беседа потекла по другому руслу.
— Выглядишь ты здорово озадаченным, — улыбнулась Файдора, когда я с грустью признался ей, что успел возненавидеть этот искаженный мир и пародии на тех, кого любил. — Думаю, я тебя понимаю. Но мне также кажется, что приспособиться можно к чему угодно… Знаешь, когда я впервые увидела тебя, то подумала, что ты очень красивый. Здесь у нас мало мужчин, потому многие девушки дружат между собой и пользуются ласками друг друга. А когда приходит пора отложить яйцо, они идут к тем из мужчин, что ещё остались в городе. Таким образом, так или иначе, но кровь здесь не обновлялась уже очень давно. И это очень плохо.
Говоря так, она понемногу придвигалась ко мне. И мне не оставалось ничего, кроме как обнять её и уложить на шелка и меха постели. Я любил Дею Торис всем сердцем, всей душой, но здесь, в этом странном искаженном мире не было МОЕЙ Деи Торис. Была женщина с её лицом, улыбкой, но порочная до мозга костей, настолько, что делила с моим двойником одного любовника и развлекалась с одним на глазах у второго. Файдора же была так близко, её красота и прелесть могли тронуть самое черствое сердце. Даже в моем мире её жестокая ипостась произвела на меня сильное впечатление, что уж говорить о нежном ангеле, доверчиво обнимающем сейчас мою шею.
