Наполнив мешок древесным медом, я крепко запечатал горлышко и приготовился уже взлетать, когда увидел зрелище, заставившее меня замереть с открытым ртом. Редкие красноватые облачка плыли по небу — редкое зрелище в разреженной атмосфере Барсума. И среди этих облаков схватились не на жизнь, а на смерть три птицы. То есть поначалу мне показалось, что то были птицы. Они были далеко, но не настолько, чтобы я не мог рассмотреть, как две из них атакуют третью. Потом, видимо в пылу схватки, они спустились ниже, и я с изумлением понял, что передо мной некая странная разновидность человекообразных созданий. От обычных красных марсиан они отличались тем, что имели могучие крылья. У атакующих крылья были угольно-черными, у жертвы — жемчужно-серыми в черных пятнах, сверкавшими в тусклом свете здешнего солнца. Один из чернокрылых обошел противника и попытался напасть сзади. Ему удалось бы это, не будь меня. Позабыв обо всем на свете, я напряг свои земные мышцы и совершил, наверное, лучший прыжок в своей жизни. Я взлетел на высоту почти сто футов, врезавшись в бесчестного чернокрылого и, видимо, сломав ему крыло. Кувыркаясь, он полетел вниз, а я приземлился на одну из скал, едва не разрезав ногу об острый выступ. Не раздумывая долго, я снова прыгнул, метя во второго чернокрылого, который сильно теснил своего противника.
Мой маневр удался, я отбросил его далеко от светлого воина, но сам едва не погиб при этом. Я летел вниз следом за падающим чернокрылым, который изо всех сил пытался перевернуться в воздухе. Но правое его крыло повисло бессильным лоскутом. Я на миг прикрыл глаза, чтобы не видеть, как шлепнется его тело на каменистую землю. Но когда открыл их, он все ещё падал, отчаянно взмахивая уцелевшим крылом. А внизу, в красноватом грунте открылась гигантская воронка, в центре которой я увидел черный глянцевый глаз и две жадных клешни.
Существо, подстерегавшее добычу на дне ямы, было скорее легендой моего Барсума, хотя не раз я встречал его изображения в книгах и на стенах мертвых городов. Оно звалось бракси и было чем-то вроде муравьиного льва, только размером с кита. Жертв своих оно не убивало сразу, а впрыскивало яд и медленно переваривало, оставляя в живых насколько можно дольше. Не отдавая себе отчета, я сделал то, что мог сделать в этой чудовищной ситуации. Кем бы ни был чернокрылый воин, такой чудовищной смерти не заслуживал никто. Прыгнув, я успел встретиться взглядом с отчаянными темными глазами, а потом крепко вцепился в тонкое гибкое тело и, оттолкнувшись обеими ногами от глянцевого глаза, взлетел на край воронки. Скрипучий визг монстра заставил меня передернуться. Откатившись от края бездны, я вскочил на ноги, едва не улетев на полсотни футов от чернокрылого. Он кое-как поднялся, ковыляя и волоча разбитое крыло. Я успел рассмотреть его: телосложением он был похож на обычного развитого мужчину, разве что грудь и плечи его было намного шире талии и бедер. Длинные мускулистые руки и ноги были совсем человеческими, как и молодое приятное лицо. Воин растерянно смотрел на меня, держа в руке короткий меч, но не спеша нападать. Торжествующий крик донесся до нас, и чернокрылый воин повернулся, провожая взглядом улетающего светлого. Когда он снова взглянул на меня, в его глазах было столько чувств, что выделить что-то одно казалось трудным. Волоча крыло, он шагнул ко мне с горестным клекотом.
— Он бежал! Что ты наделал, бескрылый! Боги, теперь Иксатлан обречен!
Я смотрел в открытое изможденное лицо, большие коричневые глаза.
— Вы напали вдвоем на одного, — сказал я, чувствуя, тем не менее, что совершил какую-то роковую ошибку. — Я принял сторону слабейшего.
— Этот слабейший был подлым шпионом Зеркса и Джона Картера! — в голосе молодого воина слышалось глубокое отчаяние. — О боги, Иксатлан обречен… и ты убил Тискуана…
Он попытался было взлететь, но не смог, выронил меч и сел на красную землю, закрыв лицо руками. Плечи его задрожали. Невыносимо было видеть плачущего от горя мужчину, самое черствое сердце не вынесло бы этого зрелища.
— Ты говоришь, что Иксатлан обречен, — сказал я, приблизившись к нему. — Но почему?
— Некому предупредить моих братьев, — слезы текли по белым щекам воина, — некому принести им весть о скором приходе врага. Ты убил моего спутника и сломал мне крыло. Но ты спас мне жизнь, и я не могу убить тебя.
Он покачал головой, словно не веря, что все это случилось с ним. Стоя перед ним, я протянул руку.
— Ты сможешь предупредить свой город, — сказал я. — Там, за воронкой бракси, пришвартован мой корабль. Он летает быстрее любого из вас.
Воин вздрогнул, глаза его стали совсем круглыми.
— И ты поможешь мне добраться до Иксатлана?
— Да. Но если ты будешь тут сидеть…
Он вскочил, вскрикнув от боли в разбитом крыле. Мы обошли яму монстра и поспешили к моему кораблику. Мой спутник преклонил колено над трупом своего разбившегося друга, прошептав несколько слов, более напоминавших клекот орла. К тому времени, как он забрался на соседнее сидение, я уже запускал двигатели флаера. Мы взлетели, и человек-птица указал направление.
