Правители оставили бесплодные попытки покинуть поединки. Они ничего не понимали. Было очевидно, что происходит что-то страшное, но создательница продолжала настаивать. Она хотела во что бы то ни стало закончить начатое и не желала прислушиваться к просьбам правителей, которые умоляли ее остановиться. Вместо этого она заставила их сидеть на месте и запечатала им уста, чтобы больше ни одна просьба или требование не отвлекали ее. Под действием чар правители могли говорить о чем угодно, но только не о необходимости немедленно остановить поединки.
Они старались держаться. Только пальцы Александрита, выстукивающие тревожную мелодию, да крепко стиснутые челюсти Гелиодора выдавали их волнение и негодование. Криолина, не в силах скрывать свои истинные чувства, прикрыла лицо веером. Она глубоко дышала, стараясь успокоиться. Нефелина сидела с неестественно прямой спиной, и ее глаза сверкали яростью.
«Только попробуйте тронуть мою дочь!» – словно говорила ее поза.
Варисцит и Сардер нахмурили брови. Все понимали, что развязка близка. Луну пытались запугать, показывая ей, что произойдет, если она не подчинится тьме. Это было ясно как день. Для всех, кроме Эссантии, которая как ни в чем не бывало начала второй этап.
Эссантия вновь показала участников, скрывшихся за дверями. В этот раз она их разделила, и каждый оказался в своей комнате. Озираясь, они увидели гладкие стены, ровные полы, дверь напротив и огромный стол с невысокими бортами посередине. Эгирин сразу пошел к столу, на котором стояла золотая шкатулка, инкрустированная драгоценными камнями. Аметрин же, как настоящий воин, сначала разведал обстановку, проверив дверь, которая, естественно, оказалась крепко заперта. Сделав круг по комнате, он тоже подошел к столу.
Открыв шкатулки, они зажмурились от яркого света, который озарил комнату. Это сияли драгоценные камни самых разных форм и оттенков. Зрители недоуменно переглянулись, не понимая, к чему все это.
Тем временем участники высыпали содержимое шкатулок на стол. Камни, весело сверкая гранями, покатились по столешнице. Затем наступила тишина. Аметрин и Эгирин, каждый в своей комнате, с одинаковым выражением на лицах смотрели на груду камней, силясь разгадать загадку, которую преподнесла Эссантия. Аметрин задумчиво ворошил камни рукой, Эгирин же ставил их друг на друга, чтобы не стоять столбом. Аметрин перевернул шкатулку и простучал дно в поисках тайника, затем принялся за стол. Проверил столешницу и крепкие массивные ножки, но ничего не нашел. Шкатулка как шкатулка – обычная коробка, покрытая золотом. Все камни, которыми она была инкрустирована, прочно стояли в углублениях, удерживаемые цепкими металлическими лапками. Ни один из них не вращался, не нажимался и не поддавался, если попытаться вынуть его из гнезда.
Эссантия, убедившись, что участники зашли в тупик, сделала свой ход.
Из шкатулок повалил плотный черный дым, быстро заполнивший небольшие комнаты. Участники скрылись из виду. Правители вновь попытались встать с кресел. Кто знает, может, сейчас не Эссантия, а настоящая тьма окутала комнаты и, когда дым рассеется, ребята исчезнут без следа? Но Эссантия вновь не дала им подняться, заставив беспомощно смотреть на происходящее.
Дым улетучился, и все с облегчением увидели, что участники никуда не делись. Протирая глаза и откашливаясь, Эгирин и Аметрин стояли на прежних местах, возле столов. Но теперь они были не одни.
У выхода из комнаты Эгирина стояла… Жадеида.
Аметрин оказался лицом к лицу с Гиацинтом.
Публика ахнула. Затем наступила абсолютная тишина. Зрители, парализованные ужасом, рассматривали двух злых колдунов в развевающихся одеждах. Правда, выглядели они как самые обычные люди. У Жадеиды на лице не было ужасных ран, нанесенных черной магией, нежная зеленая ветвь с трогательными полураспустившимися бутонами тянулась к виску Гиацинт, бодрый и румяный, смотрел на сына весело и задорно.
– Да что же это такое?! – не выдержала Луна. – Что происходит?
– Да! – подхватили тысячи драгомирцев. – Зачем они здесь? Мы не желаем их видеть!
Но, невзирая на возмущенные вопли и всеобщий испуг, грозивший перерасти в панику, испытание продолжалось.
– Ну здравствуй, сынок, – ласково обратилась Жадеида к застывшему Эгирину.
– Сын, я так скучал, – радостно пророкотал Гиацинт.
– Иди скорее ко мне, я тебя обниму, – позвала Жадеида.
– Ну давай же, обними отца, – подхватил Гиацинт. Друзья замерли, равно как и зрители с правителями.
– Это не испытание! Это настоящая пытка! – с болью в голосе воскликнула Луна.
И вновь драгомирцы были с ней согласны.
И тут камни на столах зашевелились. Через пару мгновений стало ясно, что они группируются по цветам. В центре появилась рамка, как для картины, состоящая из большого количества ячеек.
– Я поняла! – неожиданно воскликнула Раита, мама Аметрина, не меньше сына потрясенная встречей с Гиацинтом.
Она, как знаменитая на весь Драгомир создательница картин из драгоценных камней, сразу узнала рамку и разгадала необычную форму камней.
– Им нужно собрать из камней картину.
