— Расскажи, — попросила я. — Какими они были? Как относились друг к другу? Всегда ли была промеж них вражда?
Юглус, уже не скрывая удивления, приподнял брови.
— Зачем спрашиваешь? — спросил он с любопытством.
— Ты сказал, что Архам головой матери думает, — пояснила я. — Я хочу понять, что думает сам Архам. Расскажи мне о братьях. Не думай о том, что происходит сейчас, вспомни, как было тогда. Мне это нужно.
— Зачем?
— Чтобы понимать тех людей, в дом которых я вскоре войду.
— Они враги Танияра — это всё, что нужно знать про Селек и ее сына, — отчеканил Юглус.
Я с минуту смотрела на него, а потом с моего языка сорвалось:
— Завоевав доверие врага, можно выиграть войну, не потеряв ни одного воина. И когда противник будет захлебываться собственной кровью, ты отпразднуешь победу, глядя на его агонию.
И замолчала, потрясенная собственной речью, потому что это было воспоминанием. Перед внутренним взором вдруг появилось жуткое лицо, изуродованное шрамами. Оно не было живым, всего лишь портретом, но, кажется, я знала каждую его черту столь хорошо, словно когда-то долго и пристально изучала его…
— Кто это сказал, Ашити? — спросил Юглус, и я прошептала:
— Граф Октор Виннер.
— Мудрый человек этот Гарыф Актынер, — неспешно и важно кивнул ягир. — Хитрый.
— Да, — растерянно произнесла я и мотнула головой.
Потом я непременно попытаюсь вспомнить, кто этот человек, и почему мне так хорошо знакомо его лицо, а сейчас меня интересовали совсем другие люди.
— Расскажи мне о братьях, когда они только пришли к ягирам, — снова попросила я. — Как росли, как учились. Как было тогда. Расскажи обо всем, что видел сам.
— Хорошо, — ответил Юглус и замолчал на некоторое время, вспоминая.
Я не мешала. Отошла к окну и встала там, все-таки думая о графе Винере. Кем он был? Имел ли какое-то значение в моей жизни? Почему я запомнила его слова?..
— Великий воин, — прошептала я то, что пришло на ум ответом на невысказанные вопросы. — Ягтыгур моей земли…
— Мне было десять лет, когда каан привел сыновей, — услышала я и, полуобернувшись, спросила:
— Вазам относился к ним одинаково? Не выделял кого-то одного?
— Они были его сыновьями, каан гордился обоими, — ответил Юглус. — Вазам ждал их рождения несколько лет.
— Но я слышала, что Танияр была первым во всем, и отец превозносил его успехи, — заметила я.
— Это было потом, — произнес ягир, — а поначалу различий не было. Ты ведь хотела знать об их детстве.
— Да, прости, — я вернулась к столу, устроилась напротив и попросила: — Продолжай, я больше не стану перебивать.
— Хорошо. — Впрочем, раздражения в его голосе я не услышала, да и поза осталась расслабленной. Мой допрос никак не сказался на расположении духа моего собеседника. — Вазам привел сыновей, когда с их рождения миновало пять зим. Каан оставлял их наставникам и уходил. Танияр и Архам долгое время держались друг друга. Они разговаривали с нами, но всегда были вместе. Ни один, ни второй не искали чужой дружбы.
— Выходит, они были дружны?
— Да. Помогали друг другу. Помню, случай был. Братья ушли к реке, купались. Семь или восемь зим им миновало, точно уже не скажу. Танияра в воде ошу укусил. — Ошу — это что-то вроде лягушки, только не прыгает, а ползает, и зубы у него острые, и яд имеется. Ашит мне говорила, что его яд за день убивает. Когда ошу укусил, надо спешить к знахарю, если сам не знаешь, какую траву заварить. Я знала… — Архам брата на себе принес. На берегу никого не было, а Танияр сознание потерял, вот и тащил его брат. Еще до ворот не дошел, начал на помощь звать. Ягиры со стен прибежали, забрали мальчишку и к знахарю унесли, и Архам за ними. На подворье не пошел, возле брата сидел, пока тот не очнулся. И потом тоже. Вместе домой ушли.
— Надо же, — буркнула я себе под нос.
Наверное, тогда Селек была зла на сына. Если бы не его забота, Танияр исчез еще тогда с пути каанши и ее отпрыска.
— А был другой случай, — продолжал Юглус. — Через год после укуса ошу. Глупые мальчишки в лес пошли, хотели, чтобы отец ими гордился. Решили зверя забить. Хорошо, хоть ума хватило выбрать дичь помельче. На тэша охотились. И придумали же, — ягир усмехнулся: — Танияр придумал. Он стал приманкой для тэша, Архам же должен был помочь убить зверя. Только пошло у них всё не так, как придумали. Младший каанчи на дерево полез, хотел оттуда прямо на зверя спрыгнуть, когда Танияр его приведет.
— И что произошло? — подавшись вперед, спросила я.
— Да упал Архам с дерева, — усмехнулся Юглус. — Слишком много дергался, высматривая брата. Хорошо, сидел не высоко, да упал на кусты, только расцарапался весь. Но кровь была, а на кровь рырх пришел. А тут и старший каанчи подоспел. Смотрит, младший к дереву прижался, а перед ним рырх стоит, скалится. Танияр камень в руке держал, чтобы в голову тэша бросить, а кинул в рырха. Попал. А потом нож свой схватил и с криками на зверя побежал. Не зима была, потому рырх отстал. Летом им пищи хватает, так что людей особо не трогают. А тут запах крови привлек.
— И как же они выбрались?
