— Братья спина к спине прижались. Архам глазами был, он вперед смотрел, а Танияр пятился, за рырхом следил. Но зверь за ними не пошел, тэша учуял, вот на нем зло и сорвал. Когда он на тэша кинулся, мальчишки побежали. Рассказывать про свою охоту не хотели, без зверя же пришли. Сначала говорили только, что Архам с дерева упал, да только рырх его прихватить за ногу успел. Вазам заставил во всем признаться, так и узнали.
— Когда же всё изменилось? — спросила я.
— Когда не стало Эйшен — матери Танияра, — ответил ягир. — Вот тогда Вазам стал больше времени проводить со старшим каанчи. После того, как каан отвез Селек в Каменный лес, а потом перестал ее замечать, но часто звал к себе Танияра, Архам начал сторониться брата. Когда Танияра ранили во время обучения, младший каанчи стоял и смотрел, как брат истекает кровью, но даже не присел с ним рядом. И когда Танияр ушел за диким саулом и вернулся с ним, Архам стоял с каменным лицом и не склонил головы вместе с остальными воинами и кааном. Посмотрел, потом развернулся и ушел.
— Как он отнесся к тому, что его выбрали кааном в обход старшего брата?
Ягир пожал плечами, потом потер подбородок, кажется, стараясь беспристрастно оценить поведение Архама, а после произнес:
— Никак. Не радовался, и не огорчался. Совсем никак. Знал, видать, что его выберут. Его будто и не было там. Стоял столбом, ни на кого не глядел, молчал. Селек скалилась, нос задирала — мать каана. Ее родня была довольна. А Архам просто склонился перед старейшиной, когда тот ему челык надевал, да поклялся беречь таган и его жителей. А потом провозгласил имя алдара. Но тут мы уже воспротивились. Мы видели кааном только старшего каанчи, и раз так случилось, то назвали своим алдаром. Его слушаем, ему кланяемся, а больше ни перед кем спины не согнем.
Я немного помолчала, обдумывая слова воина. Судя по реакции Архама, он просто принял решение матери. Не противился, потому что испытывал к брату неприязнь, которая, похоже, родилась из ревности к вниманию отца… Хотя может есть и что-то еще. Надо будет спросить Танияра, когда он вернется. Ягиру известно многое, но не всё. Что-то скрыто от взоров воинов. Да, надо будет поговорить с алдаром, так будет проще разобраться в истинной природе охлаждения между братьями, потому что Селек должна была вкладывать сыну в голову свои мысли и до этого момента. Но почему-то раскол произошел только после смерти Эйшен… Может, и вправду это только ревность и обида, когда каан начал предпочитать одного сына другому. Тогда это объясняет, почему Архам не противился козням своей матери, попросту так мстил брату за невнимание отца. Занял чужое место, а теперь хочет совсем избавиться от соперника. И все-таки они были дружны…
— А какие сейчас отношения между братьями? — я нарушила молчание. — Я знаю, что каан старается держать брата подальше от тагана и людей, и что рад совсем избавиться от него. Но я хочу знать, как они разговаривают. Что происходит между ними?
Юглус снова задумался. Я смотрела на него, и вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится этот воин. Нет, он мне нравился и до этого, они все мне нравились своим спокойствием, уравновешенностью и верностью принципам. Однако сейчас я видела, как Юглус думает. Не спешит отмахнуться, вывалив на меня привычное отношение к каану и его семейству, но пытается найти то, что до этого момента оставлял без внимания.
— Они… — произнес ягир и снова замолчал. Он нахмурился и потер лоб, продолжая анализировать: — Они держат обиду, — наконец, заговорил Юглус. — Разговаривают, как чужие. Архам всегда смотрит мимо Танияра, даже когда говорит с ним. Танияр взор не отводит, я однажды видел, как алдар усмехнулся, глядя на спину каана.
— Издевка?
— Нет, — воин поглядел на меня. — Горько. А еще Танияр бывает зол на брата, если тот велит нам сделать что-то неразумное, вроде того похода зимой к кийрамам. Но никогда вслух не скажет. Только по лицу видно, оно у алдара сразу каменеет.
— Однако приказ выполняет… — сказала я больше самой себе.
— Танияр дал клятву, он своим словам верен. Правда… — я посмотрела на Юглуса, и он продолжил: — Было как-то. Я сам не видел, Бахир рассказывал. Он тогда в доме каана стоял на страже, потому слышал.
— И что же он слышал?
— Как Танияр брату отказал в повиновении. Архам очередную глупость придумал, хотел отправить нас к горам, чтобы с илгизитами сразились во славу Белого Духа. Вот тогда алдар и ответил, что каан первым должен показать свою верность Отцу. Говорит, если возьмешь ленген, тогда и мои ягиры за тобой последуют. И, говорит, родню свою прихвати, уж больно они громко кричат о своей вере, пусть на деле докажут. А то, что ягиры Отца почитают, тот и так знает.
— А Архам?
