— Нет, не в этом дело, — отмахнулся Спринтер. — Подумайте сами, этим зеркалам ведь наверняка не одна сотня лет. А стихи он вам прислал совсем недавно. Что-то здесь нечисто.
— Да это-то мелочи, — подал голос Т-300. — Лучше скажите, кто рисовал пентаграммы на дверях?
— Думаю, мое собственное отражение, — Орк был необычайно бледен. Полгода, проведенные в Зазеркалье, плохо на нем сказались. Поэтому друзья, которым больше всего хотелось услышать рассказ об этом таинственном периоде его жизни, не торопили Антона, понимая, что когда он придет в себя, тогда и сам все расскажет. — Я думаю, оно хотело как можно сильнее вас напугать, чтобы собрать вместе.
— А ты не видел, что делает твой двойник? — спросил Спринтер, отхлебнув горячий кофе. — Ведь память у вас одна на двоих.
— Не все так просто, — Антон поежился, — я ведь и с той стороны оставался хозяином. А что делают наши отражения, пусть даже в реальности, мы не имеем ни малейшего представления. Вот если бы вы меня не вытащили, тогда… — Орковский замолчал.
— Ладно, самое главное, что все это закончилось, — Т-300 ободряюще хлопнул его по плечу. — Хотя если бы не Хранитель…
— А мне показалось, что он ведет какую-то свою игру, — вмешался Денис. — Слишком уж сомнительны его разглагольствования о нейтралитете! И вспомните, он ведь, в конце концов, принял нашу сторону, когда притащил Орка, и только благодаря этому мы сумели вырваться из Зазеркалья. А эта его странная фраза о новом Хранителе?…
— Конечно, с ним тоже не все так просто, — согласился Спринтер. — Интересно, кстати, как у них становятся Хранителями… Еще непонятно, зачем он нас притащил в ту комнату, — подумав, добавил он.
— Как зачем? Чтобы все объяснить, — вмешался Т-300. — Тут, по-моему, и так все ясно.
— Ха! Друг мой, ты явно пересмотрел фантастики, — съехидничал Леха Краснов. — Это только в голливудских боевиках в финале обязательно появляется добрый дядя, который объясняет всем непонятливым героям, а скорее даже, зрителям, кто, зачем и почему от начала до конца.
Денис согласно кивнул. Его это тоже насторожило.
А Спринтер воодушевленно продолжал:
— А еще в голливудских фильмах любят исповедоваться злодеи! Это делается специально, чтобы наш герой успел…
— Спринтер, давай как-нибудь в другой раз о боевиках и злодеях, — перебил его Денис.
— Хорошо, хорошо, — примирительно поднял руки Лешка, — так вот, о чем я там говорил? О том, что у нас не Голливуд! Поэтому разъяснения Хранителя нельзя объяснить обычным альтруизмом. К тому же он сказал, что ему с нами не так уж интересно, — улыбаясь, добавил он. — Поверите ли, но мне кажется, что он нас изучал во время разговора.
— В смысле? — удивился Шишкин. — Зачем?
Спринтер только пожал плечами.
— Леша прав, — кивнул Леонов. — Хранитель ведь далеко не все нам объяснил. К тому же, вы заметили, как он быстро нас выпроводил, когда Антон пришел в себя?
— Неужели наш Орковский знает что-то такое, чего опасается Хранитель? — предположил Спринтер.
— С чего бы ему бояться Орка? — усомнился Денис.
— А мало ли…
— Просто там какой-то катаклизм за окном начинался, — вклинился Юрка, — вот ему и стало не до нас.
— Какой еще катаклизм, Шишкин, ты что? — со смехом перебил его Спринтер.
— А помнишь, как странно завертелся туман за окном? Причем, когда Орк проснулся…
— Ерунда, — отмахнулся Лешка, — с туманами катаклизмов не бывает!
Юрка начал было спорить с Красновым, но тут вмешался Денис. Он понимал, что разговор зашел не туда:
— Нет, ребята, мне просто кажется, что наша беседа с Хранителем была прикрытием для чего-то другого, более важного. И как только Хранитель узнал или получил то, что хотел, он сразу же отправил нас домой.
— Хе, причем отправили нас не просто домой, а в квартиру твоего дяди, — ухмыльнулся Спринтер.
— Да, вот это действительно вопрос, — согласился Денис, — и вспомните, ведь когда Орк попытался вырваться из Зазеркалья, то тоже попал не к себе или куда-нибудь еще, а именно сюда! — и Леонов бросил на Орковского внимательный взгляд, однако тот смотрел куда-то в пустоту и, казалось, думал о чем-то своем.
— Ребята, да вы просто еще не пришли в себя, — беззаботно рассмеялся Юрка. — Вот вам и чудятся заговоры на каждом шагу.
— Они правы, — вдруг очень серьезно промолвил Антон, пошевелившись в кресле. — Этот Хранитель не такой уж и добряк, каким хочет казаться.
— Вот-вот, — поддакнул Спринтер. — А то ни дать ни взять Дед Мороз, борода из ваты…
Орковский раздраженно посмотрел на Краснова, и тот сразу же умолк. Тяжелый взгляд Антона не всякий выдерживал.
А бывший пленник Зазеркалья продолжал:
— Когда я жил там, то… как бы вам объяснить… Хранитель для отражений — это бог во плоти. Они буквально молятся на него. Мне даже показалось… что в Зазеркалье ничего не делается без его ведома. Он знает все и обо всех, он — высший судья.
— Подождите, ребята, — со смешком вмешался Т-300, - этак мы дойдем до того, что он все это и организовал.
Но в ответ никто даже не улыбнулся.
— Вы что, серьезно? — вытаращился Юрка.
Орковский только пожал плечами:
— Ничего нельзя сказать с уверенностью. Я хочу добавить только вот еще что.