– Однажды даже пришлось выдумывать нелепую историю про боль в спине и пользе сидения на полу для заставшей меня официантки. – Змей тихо рассмеялся. – Я был уверен, что меня больше сюда не пустят.
– Возможно, официанты дали вам звучное прозвище типа Грыжа и перекидываются теперь сообщениями: «Грыжа в четвертой випке, кто пойдет сегодня ловить кринж?»
– Какая вы все-таки девчонка с этими уродливыми словечками!
– От старикана с больной спиной слышу! – беззлобно вернула подколку Белка. Так легко было смеяться со Змеем, и неважно, как она выглядела со стороны. – Я замуж не хочу выходить. И если вы сейчас начнете про всех невест…
– Это будет такой кринж, согласен!
– Попытка засчитана, товарищ Змей. Но нам не избежать этого разговора.
– Надеюсь, вы раздумали не из-за меня.
– Это было бы очень в духе моих любимых ромкомов, конечно, но сейчас в тренде фильмы о понимании себя.
– А вы не в тренде, да?
– Хоть из ваших уст это звучит немного странно, но вы правы. Помните, вы сказали, что только здесь я чувствую себя живой?
– Не стоит принимать всерьез слова первых встречных, Белка! – Змей весь подобрался, забеспокоился – это считывалось по интонациям и слишком быстрым ответам. Но это была не трусость перед эфемерной ответственностью за ее решения – Белка явно слышала заботу. Искреннюю заботу о незнакомой близкой ней.
– Я знала это и без ваших слов – вы просто озвучили то, в чем не хотелось признаваться. Считали меня, словно по шпаргалке на контрольной в школе. А он так не умеет. Я и сама так не умею, если честно.
– Других считывать проще. Как вы меня, например.
– Почему вы не перестали приходить? Я попрощалась, пропала, не оставив ни намека на надежду. Призрачная история длиной в несколько встреч без имен и лиц. Но вы все равно здесь, несмотря на то что в целом вы – счастливы. Я запомнила, да.
Поспешного ответа в этот раз не последовало, а воображение Белки все затягивало ее в черную пустоту, всплывавшую обрывками недавнего сна.
– Мне вас не хватало. Несмотря на то, что я счастлив.
– Неловко, правда? – Смешок снова сменился слезами. Эти слова стали таким облегчением и приговором одновременно.
– Так бывает. Иррациональное и живое. То, что получается из эмоций, Белка, не от здравого смысла или логики.
– Ой, хватит играть словами! Вам нет смысла меня охмурять, вы же помните?
– Снова ненавижу енотов.
– А почему Змей? Всегда хотела узнать. Только чур не спрашивать про Белку, там вообще нет никакой интересной истории!
– Это из детства, знаете, глупое прозвище, которое привязалось на всю жизнь. Я шепелявил сильно, свистел шипящими, как настоящая змея. Вот ребята во дворе и прозвали Змеем – скорее, чтобы поиздеваться. Речь я исправил, а прозвище приклеилось намертво – даром, что ли, у меня до сих пор есть друзья из того самого двора. Они и имя мое, мне кажется, периодически забывают – Змей и Змей.
– Чудесная же история! – Белка улыбалась, рисуя в голове шепелявого мальчишку, гоняющего мяч с друзьями на школьном стадионе у дома. – А Енот тогда откуда взялся?
– А это уже жена…
Змей осекся на полуслове. Вся магия момента осыпалась шелухой реальности.
– Я подозревала, что вы женаты. Не стоит так – я же говорю вам о своей свадьбе.
– Но она еще не свершилась, Белка. Это немного другое.
– А вам хотелось бы, чтобы она не свершилась?
– Я хотел бы, чтобы вы были счастливы, вне зависимости от семейного положения.
– Ускользаете от ответа с мастерством отменного Змея, конечно.
– Отрубаю себе голову откровенностью.
– На ее месте вырастут две?
– И будут смотреть в разные стороны.
– Можно одна из них – в мою?
– А по-другому и быть не могло, Белка. Иначе меня бы здесь не было. А я прихожу и прихожу, придумываю оправдания и не могу себя заставить не ждать пятниц.
– Потому что так вы можете быть собой?
– Потому что я знаю, что живой, пока вы повторяете это дурацкое «Вы есть?». Хоть где-то в мире я есть, я дышу, говорю и боюсь открывать глаза после каждого прощания. Это глупо, но мне кажется, что я исчезну, едва ваш голос перестанет раздражать меня каждой своей интонацией!
– Даже когда я молчу, товарищ Змей, вы все равно есть. В моей голове, в каждой мысли, в песнях и книгах, в дурацких енотах повсюду, в желании просыпаться по утрам и нежелании выходить замуж. В моем сердце вы…
– Не стоит. Пока вы этого не сказали – этого нет. Не цепляйтесь за нашу встречу, Белка. Цепляйтесь за себя.
– Думаете, это возможно?
– Я верю в вас. И, что бы вы не решили, одна змеиная голова будет смотреть в вашу сторону. Даже если издалека.
– Обещаете?
– Даю голову на отсечение.
– Если я никогда этого больше не повторю, помните: вы есть. И никакого вопроса.
