В крохотной прихожей тут же зажегся свет, оголяя вешалку для пальто и вход в ванную. Кирилл ненадолго задержался на пороге, оставляя Эле пространство для маневров, а затем решительно ступил на чужую территорию, отгородив себя железной дверью от остального мира.
– Квартира с видом на проспект? За нее, наверное, ползарплаты надо отдавать!
– Ну твоей, может, и да. Но если жить не в родовом гнезде, то хотя бы в месте, где нравится. Я, когда пришла смотреть в первый раз, сразу поняла, что это моя квартира.
– Потому что она слишком маленькая для двоих? – Кирилл стоял в проходе, оглядывая студию.
Квартира и правда была небольшая: одна комната с нишей для кровати, а разделением зон служила барная стойка между кухней и подобием гостиной. Искусственный камин, большой телевизор, выдвижной стол, чтобы можно было писать, сидя на диване, кресла-мешки и парочка красивых плакатов вместо картин.
– Ты еще пару раз ткни меня в то, что я – одиночка, словно все вокруг этой темы вертится. Не надо клише, умоляю, ты же вполне себе умный парень.
– Я не хотел тебя задеть, в моей голове студия – всегда для одного. Никаких намеков, просто констатация фактов. Но здесь уютно.
– Потому что это – мой дом. А я люблю уют, комфорт и заботу о себе. А эту квартиру хозяйка делала для себя, а потом уехала в путешествие и осталась жить в тропическом раю. Так что это не безликое жилье с типовым ремонтом, а место, в котором очень хотели счастливо жить. Я лишь добавила акцентов и функционала под себя: стол, кресла, плотные шторы – солнце по утрам тут будь здоров!
– И шум, я думаю, тоже?
Эля подошла к окну, открыла одну из створок, и поток шуршания колес, людских голосов и какого-то неразборчивого гула хлынул в комнату.
– Поэтому здесь очень толстые стеклопакеты и кондиционер – даже ночью полной тишины не бывает. Но я люблю этот контраст: у меня тут камин горит, спокойно и тихо, а за окном все движется, светится, живет – поэтому я и выбирала из квартир на проспекте. Больше людей разве что на Немиге, но там я люблю гулять, а жить мне нравится здесь.
Эля закрыла окно и направилась в ванную. Кирилл все так и стоял в проходе – Эля нарочито медленно приближалась, не сводя с него сосредоточенного взгляда, а потом застыла, прижавшись к нему всем телом. Казалось, она вот-вот потянется за поцелуем, но в последний момент Эля ловко юркнула под рукой Кирилла.
– Помой руки на кухне, я пока переоденусь. У нас впереди важная миссия.
В ванной оказалось душно: утром Эля забыла открыть дверь и пол с полотенцесушителем нагрели воздух чуть сильнее, чем хотелось бы. Но внезапный румянец хотя бы можно было списать на температуру воздуха, а не на внутренние сомнения. Эля уже несколько раз пожалела, что позвала Кирилла к себе, что терзается из-за дурацких предрассудков, что вообще думает о чем-то, кроме своего удовольствия и комфорта. Она сняла с себя одежду, оставшись в одном белье, и покрутилась у зеркала. Эля здраво видела все неидеальности фигуры, но научилась их любить. Когда сама смотришь на себя с восхищением, другие подхватывают его, словно приемник – радиоволны. Даже не хотелось такую красоту прятать в одежду, но Кирилла ее наготой не удивишь, а отмываться после готовки потом придется долго. Так что Эля натянула широкие шорты и безразмерную футболку – мерч их агентства сколько-то-летней давности. Волосы тоже пришлось заколоть, чтобы челка не спадала на лицо.
– И чего ты вообще ждешь, Элеонора Александровна?
Отражение не ответило. Эля и не надеялась, конечно, на сказочный диалог, но понять тянущее беспокойство внутри все же хотелось. Покривлявшись немного в зеркало, она торжественно распахнула дверь и вышла из ванной.
– Итак, у нас грандиозный план на вечер!
– Я даже гадать не стану – выкладывай! – Кирилл сидел на барном стуле, жадно разглядывая каждую деталь в Элином доме, но, к его чести, ничего не трогал.
– Мы! Будем! Готовить! – На каждое слово приходился шаг и поднятые вверх руки, словно Эля исполняла номер из мюзикла. – Холодник!
– Чего? – Недоумение пятном растеклось по лицу Кирилла, словно на него перевели прожектор, отдавая ему главную партию.
– Ну, не говори мне, что ты не знаешь, что это за блюдо! Ну Кирилл, я не переживу, что впустила в дом такого афэлка!
– Ты невероятная, Эль! – Кирилл рассмеялся, опуская взгляд вниз, но от Элеоноры не укрылось, как он зацепился за ее ноги. – Во-первых, откуда ты откопала это ругательство?
– Из родного языка, между прочим. И немножко из бабушкиного лексикона. – Улыбаться в ответ выходило легко и очень по-доброму.
– Оно и видно, что из бабушкиного, – я даже не знаю, что оно значит. Но точно что-то плохое!
– Почему ты так решил?
– Ну не лапушкой же ты меня назвала, серьезно, Эль! Там только изощренные ругательства могут быть.
– Но я ласково, честное… пенсионерское! – Шутка одной из первых встреч теперь прочно вошла в обиход и стала тем самым внутряком. – А что во-вторых?
– Ты не похожа на девушку, которая стала бы готовить холодник. И да, конечно, я знаю, что это такое.
– Ты думаешь, я и готовить не умею?!
