Селивон долго топтался на месте, скреб под мышкой и за воротом и только после этого направлялся с котелком к лесному ключу.
В «Новой заре» у Селивона осталась бездетная жена, но он ни разу не ночевал в своей хате, боясь, что его поймают колхозники.
Двое других бандитов — Дорофей Тхорик и Адам Тропашка — покорно выполняли любой приказ своего атамана. Черный Фомка часто посылал их в разведку. Вооруженные спрятанными под одеждой обрезами, они пробирались волчьими тропами на край леса и тут, притаившись в кустах, поглядывали в сторону деревни. Завидя группу женщин или детей, которые с корзинками шли в лес, Тхорик и Тропашка следили за ними издали все время, пока те собирали грибы и ягоды. Часто, запыхавшись, эти сторожевые прилетали на место своей стоянки.
— Они идут сюда!..
И тогда первым бросался в чащу Селивон Суконка. В такие минуты Селивон забывал и о еде, и о топоре, и о пиле, которые он должен был спасать в случае опасности. Напрасно на него шипели Черный Фомка и два других бандита. Суконка бежал до тех пор, пока не падал с ног от усталости. Однажды он добрый час просидел, забравшись в густой кустарник. Целые рои комаров облепили лицо и руки, пили его кровь, а он боялся пошевелиться, потому что в каких-нибудь двадцати шагах от него расселись ребятишки и начали долгий разговор о партизанских делах своих отцов. Хорошо, что над их головами зацокала белка. Мальчишки вскочили на ноги и стали бросать в нее шишками. Эта белка, перепрыгивая с дерева на дерево, отвела от Селивона детей. Иначе комары доконали бы его… С того времени он возненавидел всех, кто без оглядки мог ходить по лесу и останавливаться там, где ему вздумается.
Никто из них не любил вспоминать свое прошлое, даже детские годы, как будто у них никогда не было ни родителей, ни родного дома. Они боялись даже намеков на свою «деятельность» во время войны. Однажды вечером, основательно подвыпив, Тропашка стал хвалить Тхорика, дескать, тот метко стрелял при оккупантах. Тхорика от такой откровенности приятеля как будто кипятком обдало. Схватив обрез, он заорал в бешенстве:
— Ты, гитлеровская сволочь, лучше помолчи про мою стрельбу. Потому что я могу припомнить и твои развлечения. А их у тебя наберется как завязать! Ясно? Это кроме того, что ты делаешь сейчас. Ясно? Хочешь, чтоб я кое-что рассказал?
Черный Фомка едва их утихомирил. Вообще, если бы не Черный Фомка, так эта свора давно перегрызлась бы между собой и расползлась в разные стороны. Он всегда был настороже, а если и спал, то казалось, что желтоватые глаза его видят все вокруг даже сквозь сомкнутые веки.
Антон сначала боялся этого желтоватого холодного огня в глазах Черного Фомки. Так иногда поблескивают ночью глаза волка, который подбирается к колхозному табуну. Заснут пастухи — и острые клыки зверя безжалостно вопьются в трепещущую грудь жеребенка. Зверь набрасывается на свою жертву внезапно. Но как же он пугается, сжимаясь весь от страха, в случае промаха!..
Несколько раз, подав условный сигнал (клохтанье испуганной тетерки), Антон прятался в густой куст или укрывался за толстым комлем дуба. Черный Фомка выходил на свидание настороженный, стараясь, чтоб не хрустнул ни один сучок под ногами. Увидев, что на условленном месте никого нет, Фомка вздрагивал и с каким-то растерянным видом мчался в спасительную чащу. Антон хохотал и выходил из своего убежища. Фомка, услышав знакомый голос, возвращался на условленное место и предупреждал:
— Ты, Антон, брось эти свои фокусы. А-а? Становись так, чтоб не ты меня, а я тебя первый всегда видел. Я заранее должен знать, кто к нам пришел…
— Вот если бы рассказать ребятам, как испугалось их начальство!
— Ну-ну, еще что выдумаешь! Они ж и так распустились. Если б не держать их в ежовых рукавицах, одно мокрое место от них осталось бы…
Антон шел теперь на Волчью гряду и вспоминал разговор в кабинете Зорова, затянувшийся до позднего вечера. Особенно подробно расспрашивал Антона человек в синем бостоновом костюме. Он хотел знать, как бандиты одеты, какое у них вооружение, когда они ложатся спать и когда встают. Антон должен был рассказать, кто такой Воробей, каков его внешний вид, какие у него привычки, любимые словечки. Потом Данила Николаевич, как называл Зоров человека в штатском, опять попросил повторить приметы незнакомца, который недавно появился в банде: его рост, цвет волос, глаз, прямой или вздернутый у него нос, длинная или короткая шея. Ну и, конечно, как он одет, есть ли у него, кроме автомата, еще другое оружие. Его интересовало, о чем незнакомец говорил при Антоне, что отвечали ему бандиты…
Черный Фомка уже ждал Антона на условленном месте. После сигнала он сразу выскочил из-за густого орехового куста. Глаза Фомки светились каким-то необычным блеском. Антон передал ему папиросы, соль, две бутылки водки и предупредил:
— Ну, я, наверно, последние разы прихожу к вам…
— Это почему же? — недоверчиво прищурив желтоватые глаза, спросил Черный Фомка.
Антон выдержал его нетерпеливый и требовательный взгляд.