— Жениться задумал. Уже договорился с Верой. Вчера ездили в район, купили ей обновки и ручные часы.
Напряженный, острый взгляд Черного Фомки слегка смягчился. На тонких губах появилось что-то похожее на улыбку.
— Эх ты, жених! А я уже думал… Ну да черт с ним, что я думал! Хочешь посмотреть, как этот Слуцкий будет сейчас принимать от нас присягу? Какие-то сумасшедшие у него в голове планы!.. Пошли, сделаем после присяги по чарке — за новую армию. Жаль, что эта девка так быстро завлекла тебя в свои сети!..
Черный Фомка не договорил: навстречу шел Суконка.
— Скорее, Фома, в лагерь! — задыхаясь, проговорил он. — Новый командующий не дал нам даже допилить сухостоину. Говорит, что пора справлять его обедню…
— Не обедню, а присягу принимать, чучело ты гороховое! — сухо оборвал его Черный Фомка. — Застегни штаны, а то пузо сейчас на мох вывалится. Спадар[1] солдат называется!..
На небольшой поляне в чаще ельника горел костер, возле которого лежали Тхорик и Тропашка. На палке висело над костром ведро, в котором варился ужин. Ветер, колыхавший вершины елей, почти не проникал сюда. Антон заметил у костра прикрытый алюминиевой крышкой котелок, с которого почти не сводил глаз Слуцкий. Антон исподтишка глянул на «командующего», думая, правильно ли рассказал полковнику о его приметах. Да, уши у него действительно маленькие, как у крота, сизоватые, нос короткий, словно обрубленный, лоб высокий и выпуклый. Бросался еще в глаза его подбородок, выдававшийся вперед, как сапожная колодка. Одетый в мышиного цвета плащ, с черным немецким автоматом на груди, Слуцкий сидел на пне и делал время от времени какие-то пометки в блокноте.
— А, спадар Хвощ! — складывая и пряча блокнот в полевую сумку, заговорил Слуцкий. — Как я заметил, вы самый аккуратный человек в нашей воинской части. Очень жаль, что мы не можем с вами пока что как следует понять друг друга. Но я надеюсь, что вы вскоре, как и надлежит истинному белорусу, присоединитесь к святому походу. Сегодня, спадар Хвощ, мы закладываем фундамент наших вооруженных сил…
Бурливое клокотание в закопченном котелке, к которому Тхорик подгреб кучу раскаленных углей, перебило эту возвышенную и не совсем понятную для Антона речь. Оратор бросился спасать свое варево, но его опередил Тхорик, отодвинувший котелок от костра.
— Ай-ай, как это вы недосмотрели, спадар Тхорик? — проговорил Слуцкий с упреком. — Сами знаете, что у меня плохое пищеварение, и мне нельзя есть переваренное или недоваренное. Не то опять, как в самолете, начнет тошнить…
Антон заметил, что движения Слуцкого были рассчитаны до мелочей. Сняв крышку, он заглянул в котелок, потом наклонил к нему короткий тупой нос, понюхал и уже с довольным видом опять закрыл. Посмотрел на ручные часы с черным циферблатом и желтыми стрелками и бросил коротко, но властно:
— Спадар капитан! Подготовьте людей к присяге.
— Есть, спадар полковник, подготовить людей к присяге! — гаркнул Черный Фомка. — Становись!
Тхорик и Тропашка сразу вскочили на ноги. Суконка остался сидеть на месте — он, как заколдованный, смотрел на ведро, на плававшие в кипящей воде кусочки сала.
— Суконка! — прошипел Черный Фомка. — Ты что, глухой?
— Так ведь переварится, — нехотя поднимаясь, ответил Суконка. — Можно было бы присягнуть и после ужина.
— Не разговаривать! Становись! Где твое оружие?
«Заграничный подарок», которым был вооружен один из членов банды Филистовича-Слуцкого.
Суконка окинул равнодушным взглядом остальных вояк. У Черного Фомки торчал за желтым ремнем новенький шестнадцатизарядный пистолет — подарок Слуцкого. Тропашка и Тхорик украсили свои животы обрезами немецких винтовок. У одного Селивона ничего не было.
— Бери топор! — заметив замешательство Суконки, крикнул Фомка, — Скорее!
— Это даже символично, — одобрил приказ своего подчиненного Слуцкий. — Народ берет в руки топор, чтобы освободиться от большевиков. После принятия присяги мы сфотографируем этот момент и направим снимок в европейские газеты…
Черный Фомка, озабоченно осмотрев свое войско, доложил спадару полковнику, что для присяги все готово. Слуцкий, козырнув в ответ, достал из полевой сумки лист бумаги и начал читать текст. Вскоре он, однако, умолк, опустил руку с бумагой и проговорил удивленно:
— Я не слышу ваших слов. Вы не должны молчать. Повторяйте все за мной…
— Вы что, сволочи, разве не давали присяги немцам, что не знаете, как это делается? Или языки у вас поотсыхали? — выругался Черный Фомка. — Повторять все до единого слова за спадаром полковником! Ягнятки невинные!..
Тхорик прищурил свои золотушные веки и внимательно посмотрел на Черного Фомку:
— Ты не очень-то, Фома… По одним мы с тобой тропкам ходим, одинаковая ждет нас награда. Ясно?
Слуцкий заторопился:
— Ай, спадары, спадары! Стоит ли в такой торжественный момент заниматься спорами, когда весь Запад смотрит на вас с надеждой и восхищением? Хватит ссориться! Пускай в нашем войске с этого дня царит любовь друг к другу и ненависть к нашим врагам. Так я, спадары, начинаю снова нашу святую присягу… Повторяйте…