— Разрешите, я скажу! — с места поднялся молодой человек, судя по голосу, так как его лицо было скрыто капюшоном невыразимцев. — У маглов полно подобных лабораторий, о которых мы сегодня услышали. В них изучают влияние на живые
218/289
организмы новых лекарств, косметических средств, и другой разной химии. Только опыты там проводят не на людях, а на животных, которых маглы совершенно не жалеют, так же как эти ублюдки не жалели волшебников. Я изучал этот вопрос, когда мы думали, стоит или нет использовать такой способ у нас. Так вот, что я узнал. Подавляющее число опытов приносит животным боль и страдание. А если животное умирает в процессе опыта — его вскрывают, а его внутренности изучают. Если требуется, чтобы в организме животного была какая-то особенность, то его подвергают либо генетической модификации, создавая, к примеру, признаки влияния на тело какой-то болезни, или моделируют необходимое хирургическим путем. Например, удалить какие-то органы, а после с этим животным экспериментировать.
— Вы предлагаете отправить их в такие лаборатории в виде животных? — уточнил Монтермар.
— Совершенно верно, только не в какие-то, а во вполне конкретную лабораторию. Широкая общественность еще не осведомлена об этом, но американские маги провели свое расследование. В одном из научных центров на обезьянах проводятся следующие опыты: например, у примата удаляется спинальный ганглий, с помощью которого команды из мозга доходят к пальцам, ладоням, рукам и ногам, а затем с помощью электрошока его заставляют использовать те части тела, которые он не может чувствовать. Для изучения оптимальных методов лечения травм мозга, их сначала вызывают у обезьян, закрепляя их головы в специальном шлеме и нанося удары гидравлическим молотом. Для изучения слепоты у людей зашивают животным веки. Очень много всего страшного там происходит. Я не удивлен, поэтому, тем, что маглы так легко отправляли на пытки волшебников. Я не стану называть, что это за научный центр, но предлагаю отправить туда эту шестерку изуверов в виде приматов, применив к ним вечную трансфигурацию. Уверен, что они там проживут достаточно долго, чтобы всё прочувствовать на своей шкуре и осознать глубину ужаса, через который проходили их жертвы. Живыми они из этой лаборатории не выйдут — когда животные становятся
непригодными для опытов, их убивают, а тела сжигают на мусорном заводе. [124]
Поскольку преступники были обездвижены и лишены голоса, то только ужас в их глазах и мокрые штаны у капитана Рассела, Мундунгуса Флетчера и Чарльза Уинстона, свидетельствовали о том, что они поняли, что предложил невыразимец. Они и до этого сообщения пришли в ужас от предполагаемых вариантов своей смерти, но это предложение несло в себе не только смерть, но и долгие месяцы мучений перед ней.
— Спасибо за идею. «Мерой, которой вы отмеряете, будет отмерено и вам — и даже больше!» — знакомые слова для половины из вас, не правда ли? Мне нравится. Что вы думаете по этому поводу, господа волшебники? — спросил Дракон, обернувшись к собранию.
— Рекомендую оценить предложение голосованием, — призвал собрание Дитер Кернер, который фиксировал у себя в записях все сделанные предложения.
Бальный зал, а сейчас зал собрания, наполнился огоньками люмосов на поднятых палочках. «Против» никого не оказалось, а воздержались три волшебницы, которым все казалось очень жестоким.
— Решение принято! — громко сказал Кернер, после чего с одобрения Монтермара, всех осужденных снова отправили в темницы Шлоссвольфссена, чтобы там подготовить их для приведения в исполнение установленного наказания, а сам Дракон собрался уходить, но его остановил голос лорда Прюэтта.
— Подождите! А нам? Нам вы ничего не скажете? — взволнованно произнес лорд.
