— Тебя отнесло к берегу от такой дали? Я думал, русалки не подплывают близко к суше, — начал беседу Эрик, а заодно принялся обследовать ссадины и ранки на теле Чарльза, бережно касаясь пальцами тела молодой русалки. От каждого прикосновения он напрягался, хвост его нервно дергался, но юноша, видимо, понимал, что эти прикосновения, и склизкая мазь на его ранах, и даже бинты, как и закрепленные повязки на его ранах — все это для его же блага.
— Ну, обычно да, — Чарльз задумчиво облизнул губы и отвел взгляд.
— Что такое? — не удержался от вопроса Эрик, хоть и понимал, что его русалка, должно быть, не хочет всего рассказывать почти незнакомому человеку.
— Нет, все… Ай! — Чарльз поморщился от боли и дернулся, а Эрик тут же убрал пропитанную раствором вату от его раны, настороженно глядя на русалку, и продолжил, лишь когда тот кивнул и слегка отодвинул поднос с полупустой посудой. — Я просто плавал здесь. Это место мне плохо знакомо, и я хотел осмотреться. А теперь… — Он нахмурился, и взгляд его встал обеспокоенным. — Мне нужно будет вернуться в семью. Как только я поправлюсь.
— Твоя семья здесь? — Эрик сразу же забеспокоился. — Знаешь, это не безопасное место для таких, как ты…
— Знаю. Меня же поймали рыбаки. Я слышал, что они говорили о том, что меня ждет, — кивнул Чарльз и снова поднес руку ко рту, чтобы облизать пальцы.
— Вот, — не выдержал Эрик и протянул ему салфетку. Русал взял ее с озадаченным видом и тогда Эрик лишь вздохнул и присел ближе, начал вытирать руку русала, тщательно обтирая каждый его палец, пока Чарльз растерянно на него смотрел.
— В следующий раз я сделаю сэндвичи. Их можно есть руками, — пообещал Леншерр, откладывая салфетку.
— М-м, хорошо, — кивнул русал, и на какое-то время повисло молчание, Чарльз просто думал о своей сестре и матери, чувствуя, как жгучая вина начинает разгораться внутри его души. И вот уже его побег казался глупым и эгоистичным, пусть даже он до сих пор с трудом мог думать о том, к чему его принуждал Марко. Вот только если он не вернется, это спасет лишь его одного. А обрекать Рейвен на подобную судьбу, да еще со сводным братом или отчимом Чарльз не мог. Это было бы слишком жестоко. И оставалось надеяться, что время все же есть, и Марко простит его побег. Вот только по возвращении его наверняка снова запрут в трюме корабля, а затем и вовсе прикуют цепями, чтобы снова не сбегал. Курт делал так уже не раз, и на запястьях все еще виднелись старые следы от металлических оков. Он сам не заметил, как стал потирать запястье, снова чувствуя давно утихшую боль, и это не скрылось от взгляда Эрика.
— Тебя ловили прежде? — спросил он, глядя на бледные, едва заметные следы на руках русала.
— М? Нет, нет, никогда, — качнул головой Чарльз и поправил волосы. Чем сильнее они высыхали, тем растрепанней казались, только сейчас юноша понял, что волосы у него были довольно длинные и лезли в лицо.
— Тогда откуда?..
— А чем ты занят? Тоже рыбак? — перебил его Чарльз, повиливая хвостом, который был таким длинным, что свисал с края кровати. Русал смотрел на человека своими невозможными глазами и ждал ответа, ненавязчиво давая понять, что не намерен обсуждать свои старые раны.
— Нет, я не рыбак, — помолчав немного, ответил Эрик, вернувшись к ссадинам Чарльза. Он хотел спросить и настоять на ответе, но на деле у него просто не было на это права. И если Чарльз не хотел говорить об этом, то и принуждать не стоило. Вот только на сердце стало тяжело от мысли, что его маленькой русалке может угрожать какая-то опасность, помимо рыбаков Шоу.
— И чем же ты занят?
— А ты любознательная русалка, — Эрик улыбнулся, любуясь своим гостем, но тот так и замер, глядя на него без тени былой радости.
— Какая, к дьяволу, русалка! — едва не захрипел Чарльз и наставил на Эрика вилку, словно это был маленький трезубец.
— А что?..
— Я, по-твоему, похож на бабу? Или привел в дом, только чтобы поиздеваться? — Он зашипел, словно змей, а Эрик от удивления даже не сразу нашелся, что сказать.
— Прости! Я… правда. Нет! Но вас же либо русалками называют, либо морскими дьяволами. И ты не похож на дьявола.
— Я русал! — Чарльз все же ткнул Эрика вилкой, но тот принял кару с пониманием и снова извинился.
— Русал. Хорошо. Прости, я больше не ошибусь.
— Да уж, — фыркнул юноша, повиливая раненным хвостом, но видя виноватый взгляд Эрика, он немного оттаял и, сменив гнев на милость, вернулся к своей еде. — Так чем ты занимаешься? — напомнил юноша свой вопрос.
— Я… — Эрик замолк, на мгновение решив сказать первое, что пришло в его голову — «пират», и стоило этому слову вспыхнуть в его разуме, как за ним тут же появился образ самодовольного Шоу, который одним взглядом говорил, что сколько бы Эрик ни отрицал своей сути, один простой вопрос может заставить его вспомнить о ней. И его душа все еще кричит об океане, пусть даже разум теперь боится воды. — Делаю шлемы и доспехи. Что-то вроде кузнеца.
Чарльз нахмурился, и Эрик понял, что русал, кажется, не знает значения этого слова.
— Я делаю из металла броню для воинов.
