— А! — Он тут же улыбнулся, и глаза его засверкали от нашедшего озарения. — А я видел такие! Они как пустое тело человека из железяк! И еще на них всякие красивые узоры. Под водой такие есть, я даже собирал детали, пока мы жили у глубоководной пещеры. Там было немного жутко, но зато в расщелине лежал огромный старый корабль, и на нем было полно всяких интересных вещей. Мы с сестрой спорили, кто дальше заплывет, — он рассмеялся, но по коже его побежали мурашки, и Эрику показалось, что Чарльз на мгновение чего-то испугался.
— У тебя есть сестра? — с интересом спросил Леншерр, протирая хвост своего гостя и осматривая те раны, что были самыми глубокими, думая, стоит ли наложить швы или просто дать русалу восстановиться. На самом деле, не смотря на то, как был измотан и изранен Чарльз, смертельных ран у него не было, но порезы были достаточно глубокими и долго кровоточили, в воде он, должно быть, привлек бы всех акул в окрестности. Но пока должно хватить настоек, мази и бинтов. И как можно больше покоя и спокойствия.
— Ну, она не совсем мне сестра, — Чарльз пожал плечами и задумчиво прикусил губу, думая, как лучше объяснить, пока Эрик обрабатывал его раны, крепя на них повязки, из-за которых ярко-голубой хвост Чарльза теперь покрылся неровными белыми заплатками из марлевой ткани и ваты. — Она живет с нами в стае, и они мне как семья.
— Они?
— Шерон, она меня воспитала. И Рейвен мне как сестра. И… — Чарльз грустно опустил взгляд и снова махнул хвостом. — Я сбежал и оставил их одних. Мне нужно вернуться.
— Ты вернешься, — заверил его Эрик. — Как только твои раны затянутся, я отвезу тебя подальше и выпущу в океан. — Не думаю, что все в мире изменится за пару дней твоего отсутствия.
— Да… — с легким сомнением кивнул Чарльз. — Думаю, ты прав.
— Расскажешь мне о том корабле, где ты жил прежде? — попросил Эрик, заметив, что Чарльз начал о чем-то тревожиться, и хотел отвлечь его, увлечь беседой, и, хоть он уже успел обработать основные раны, все равно продолжал потирать его хвост, просто чтобы касаться упругой гладкой кожи и чувствовать как молодой русал, который до этого вздрагивал от прикосновений, начинает неосознанно расслабляться от того, как Эрик ненавязчиво его поглаживает. И пока Чарльз охотно начал описывать огромный затонувший галеон, судя по описаниям остатков гербов, испанский, Эрик уже думал о том, как развлечь своего гостя дальше, и первыми в списке были книги, которые так взволновали русала.
Он слушал рассказ Чарльза о том, как тот заплывал в каждую из кают, как нашел маленького испуганного краба и прятался от стайки барракуд, которые не хотели его слушать, о том, как они играли в догонялки с сестрой, прячась среди обломков корабля, и понимал, что не важно, сирена этот юноша или нет. Неважно даже то, что он не человек, Эрик никогда не встречал никого более светлого и искреннего. И был рад, что решился ему помочь. Он думал, что все дело в Чарльзе и знал, что так оно и было, и старался не задумываться о том, когда он сам в последний раз по своей воле выходил в люди или общался с кем-то потому, что хотелось поговорить. Он так долго жил в стороне ото всех, что не замечал своего одиночества, но вот его невероятный «улов» рассказывает о семье и играх, о том, как он кружил с рыбками и изучал якорь, как удивлялся каждой безделушке на затонувшем корабле — и он словно пробудился ото сна, в котором жил. Чарльз, который должен был снять с его души тяжелое чувство долга, не просто помог ему, а стал настоящим свежим бризом, пробуждающим чувства.
***
Рейвен осторожно заплыла в каюту, которую выбрал для себя Чарльз. Курт снова ругался с Шерон, но сейчас она ничем не могла помочь, и только Шерон могла успокоить главу их крохотного клана. В отличие от своего названого братца, Рейвен куда лучше понимала заведенные в их стае порядки и причины, по которым нужно подчиняться. А Чарльз…
