— Ты же хочешь меня, — прошептал Чарльз своими недозволительно красными губами и притянул Эрика к себе, снова целуя не давая времени задать вопрос. И Эрик тут же о нем забыл, снова впился в алые губы, нежно прикусывая их и посасывая ловкий язычок Чарльза, пока руки шарили по обнаженному прохладному от морской воды телу. Он приподнял Чарльза под зад и тот крепче ухватился за него ногами, запрокинул голову и сладко простонал, когда Эрик с наслаждением сжал его упругие идеальные ягодицы, размял их в руках и раздвинул, чувствуя как ноет от возбуждения член, а желание взять Чарльза становится невыносимым…
Солнечный свет слепил глаза.
Эрик дернулся и резко проснулся, растерянно уставился на свою подушку. Он все еще чувствовал Чарльза под собой, его влажное гибкое тело и тепло его кожи, склизкие водоросли на его ногах и… Эрик обреченно застонал и уткнулся лицом в подушку, чувствуя как кровь пульсирует в стоящем члене, но постарался это игнорировать и потряс головой, прогоняя желанный образ.
Какого черта?
Еще пару дней назад он был уверен, что все, возможно, за исключением одного, русалки смертоносные твари, больше животные, чем люди и все что они хотят — смерти людей, и главное их развлечение жизни — потопить корабль и затащить сухопутного человека на дно, а затем… Бог знает, что после этого океанские дьяволы делали с трупами. Да, среди них нашелся один, который помог Эрику, но это всего лишь один единственный случай, не отменяющей всего того кошмара, что творили другие. И даже чувство долга и благодарности тому похожему на дельфина получеловеку не меняли мнение Эрика обо всех подводных людях в целом. А теперь…
Он снова застонал. Это ведь невозможно. Он совсем другой. И легче было верить в его уникальность не только как русала, но и как человека тоже.
Всего разок… Чарльз не узнает и не сможет случайно его застать. Он без помощи и близко к его дому не подберется. Всего лишь раз, и он сможет смотреть ему в глаза, стараясь думать, что этого не было, что он не делал того, что собирается.
Эрик перекатился на спину и прикрыл глаза на несколько секунд, обхватил свой член и начал двигать рукой, вслушиваясь в шум волн за окном, вновь позволяя тому образу наполнить сознание.
Чарльз, сидящий на нем верхом, спутанные мокрые волосы, в которых запутались водоросли, его улыбка и алые губы, гибкое влажное тело, по которому скользили его руки. Глубокие движения, в обжигающе узком юноше. Его горячие стоны, его голос, его шепот, когда он начинает звать Эрика по имени…
Эрик тихо зарычал и прикрыл глаза, представляя, как Чарльз дрожит от наслаждения и первые несколько секунд его тело млело от удовольствия. А затем пришло полное пробуждение.
Леншерр тихо выругался и вытер руку, сел в постели и встряхнул головой. Он покосился на занавешенное окно, со стороны которого приятно тянуло морским бризом и почувствовал острый укол вины перед Чарльзом, но успокоил себя тем, что русал об этом и не узнает. Что же касается самого Эрика… Он считал, что не подвержен предрассудкам общества и с детства ему нравилось идти наперекор толпе или правилам, а не согласен он был часто и во многом, и, если в детстве ему просто нравилось идти наперекор Шоу, с которым отношения сразу не заладились, то с возрастом Эрик стал с особым рвением и зачастую агрессией отстаивать любое из своих убеждений, считая их верными несмотря ни на что. И потому, когда он лишь почувствовал влечение к Чарльзу, в нем не проснулся стыд и в голове не зазвучали осуждающие голоса. Да, Чарльз мужчина, но самый прекрасный из тех, что Эрику доводилось видеть. А он часто проводил время в борделе Эммы, хотя бы потому, что при нем был лучший бар на острове и успел насмотреться на портовых пареньков, работающих ничуть не меньше местных красоток. Он знал сколь позорно и непристойно считалось делить постель с другим мужчиной, не говоря уже о том, что за такое и порезать могли особо дикие верзилы, или приговорить к психушке, если дойдет до суда или того хуже до церкви. Такое часто практиковалось на материках. На острове же… Судя по слухам, что доходили до Эрика, мужеложца могли просто пырнуть ножом или избить, изгоняя дьявола из блудного мужчины «народными» способами. Сам же он не видел в этом ничего предосудительного. Может от того, что провел много времени на корабле Шоу, где долгое время женщин не было вовсе, и сам не раз видел, как товарищи пираты зажимались в темных углах. Стыдливо и брезгливо по началу, а затем… Эрик мог понять, но сам прежде не встречал кого-то, кто мог бы вызвать в нем подобные чувства. И был уверен, что такого человека нет ни среди женщин, ни тем более, среди мужчин. А теперь… Он ведь даже не человек. Но глаза его пленили, прикосновения рук были робкими и осторожными, а искренность поражала настолько, что он просто не мог не запасть в сердце. Какое уж там, он взял его на абордаж, и сам Эрик сдался без боя, изначально даже не заметив вторжения.
