— Я это и без тебя знал. И это причина, по которой я не хочу возвращаться в его команду. Мне не нужно больше это противостояние и вечная грызня.
— Не только… Она говорила о бунте.
— Ох нет, — Эрик даже оскалился, словно дикий зверь. — Я знаю эти ее игры, и если она хочет избавиться от Шоу, пусть занимается этим без меня! Пусть хоть раз сама запачкает свои белые ручки вместо того, чтобы строить из себя недоделанного кукловода.
— Эрик! Да послушай ты меня! — Аз почти закричал и покосился на дверь, после чего понизил голос. — В том-то и дело, что она сделает это с тобой или без тебя, но если там будешь ты, то все легко можно будет уладить.
— Достаточно. Мне не важно, что будет с их командой, и раз еще до первого плавания они уже снова начали свои змеиные игры, то и подавно нет смысла подниматься на борт их нового корабля. Я этого делать не собираюсь и тебе не советую, — Эрик подхватил пакеты с покупками и направился к выходу.
— Ты не можешь просто так все бросить! Эта команда была для нас семьей.
— Скорее, приютом, в котором выживал сильнейший. Если он подобрал нас детьми, это не означает, что он стал нам отцом, я ничем ему не обязан, — бросил Эрик, не оборачиваясь, и вышел из церкви, уже жалея о потраченном времени.
***
Небо освещали сотни ярких звезд, и Чарльз любовался их серебристым сиянием, плавая на спине на поверхности воды. Он вдоволь наигрался с вещицами, что оставил ему Эрик, среди которых были самая настоящая свеча и спички! Пришлось потратить немало времени, чтобы разобраться с ними, но после получаса мучений Чарльз все же смог зажечь одну спичку, а потом с восторгом зажег фитилек свечи и любовался крохотным огоньком. Таким маленьким и безопасным, что даже не верилось, что он родственник того же пламени, что сжигали дотла целые корабли. Он помнил и видел, как это происходило, когда жар чувствовался даже под водой, а пламя, казалось, только росло и даже рычало, уничтожая все на поверхности. А этот огонек… он был забавным. Однако Чарльз поспешил затушить его на всякий случай, но оставшись очень довольным тем, что он теперь умеет порождать огонь. Кроме этого чуда Эрик вывалил на тонкое одеяло целую кучу каких-то монет и фигурок, детали от своих наработок со шлемами и доспехами, оставив Чарльза разбираться с ними, но самым интересным были карты и книги! Чарльз бросился к ним, как только увидел, но отдернул руку, едва прикоснувшись к пожелтевшей странице. От его прикосновений бумага покрылась темными пятнами влаги и испортилась. Юноша виновато и испуганно посмотрел на Эрика, уже хотел было молить его о прощении, но тот только сел рядом с русалом и протянул ему полотенце. А потом начал сам вытирать его мокрые руки, поясняя, что с книгой будет все в порядке, и нет ничего страшного в том, что из-за воды размылась парочка чернильных знаков вверху страницы, хотя лучше все же не трогать их мокрыми руками. Чарльз серьезно кивал и запоминал каждое его слово, позволяя человеку вытирать свое тело, пока волны мягко накатывали на хвост, омывая его теплой живительной влагой. Прикосновения Эрика были приятными, и Чарльз с наслаждением прикрыл глаза, нежась в лучах солнца и млея от удовольствия, даже не замечая, что Эрик вытирал уже не только его руки, а перешел на плечи и спину и замер, лишь когда Чарльз тихо застонал, от того, что Леншерр начал растирать заднюю часть его шеи.
— Ты в порядке? — насторожился Эрик.
— Угу, — ответил Чарльз, повиливая хвостом у самой кромки берега и уже хотел попросить Эрика продолжить, но тот почему-то встревожился, поднялся на ноги, сказал, что ему нужно в город, и ушел прежде, чем Чарльз успел спросить «зачем?».
Эрик был странным человеком. Не похожим на тех, что доводилось видеть Чарльзу. И, нет, конечно, у него были руки и голова, и эти странные ноги, которые пугали при мысли о том, что они похожи на разорванный на две части хвост, в этом он был обычным человеком. Но от него пахло приятно, а во взгляде не было враждебности. Он не пытался зарезать Чарльза или запереть его, не опутывал сетями и не издевался над ним. Не пытался продать и вообще вел себя совершенно не так, как в историях, что слышал Чарльз о людях. Этот человек ему нравился, и с каждым словом и прикосновением он доверял Эрику все больше и с нетерпением ждал его возвращения. Вот только небо уже потемнело, и чайки даже начали кричать как-то устало, а Эрик все не возвращался.
